Личности 74/2014

Ольга Петухова

ШАРЛЬ-ЛУИ ДЕ МОНТЕСКЬЕ: ЗАКОНОДАТЕЛЬ ДЕМОКРАТИИ

«Одни называют свободой возможность с легкостью низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие – право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи – право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности...»

Однако «свобода, в первую очередь, есть право делать все, что дозволено законами» – это суждение писателя и философа Монтескье еще четыре столетия назад определило суть европейской демократии; гениальная идея мыслителя о разделении законодательной, судебной и исполнительной властей повернула к прогрессу политическое мировоззрение человечества. Труды Монтескье не ветшают, а сам он и в наши дни – гражданин мира, законодатель его прав и свобод

Один из первых биографов Монтескье, его соотечественник Альберт Сорье так начинает свое повествование: «Частная жизнь Монтескье не имеет ни малейшего интереса: она ни в чем не освещает его трудов. Он был светский человек и мыслитель. Он счел бы нескромным самого себя, если бы стал занимать собою других…» Но Сорье явно лукавит, и за излишней резкостью его суждения кроется досадная для биографа нехватка фактов. На самом же деле то немногое, что доподлинно известно о Монтескье, привносит живости и в его философские труды, и в аскетичные парадные портреты. И тогда за резко очерченным, годным для чеканки медали профилем открывается человек веселого гасконского нрава: немного скупой, немного небрежный, слегка тщеславный, но, по сути, сердечный и «смотрящий на мир с восхищением».

Шарль-Луи де Сегонда, будущий барон де Ла-Бред и де Монтескье, родился 18 января 1689 года в замке Ла-Бред, расположенном в двадцати километрах от города Бордо, на юго-западе Франции. Родители Монтескье, как мы будем называть его для удобства, хоть тогда он еще права на эту фамилию не получил, ценили вольный уклад провинциальной жизни и сторонились пусть роскошного, но льстивого и лицемерного двора Людовика XIV. Их родовое поместье было огромным, и Шарлю Луи как первенцу предстояло унаследовать и замок, и обширные окрестные земли. Уже в зрелые годы Монтескье не раз признавался в любви к своей старинной крепости и лесистым угодьям. «Это одно из самых прекрасных мест во Франции. Здесь природа будто поднимается утром с постели в чудесном пеньюаре», – с истинно французским изяществом говаривал он, и каждый раз с нескрываемой радостью возвращался из путешествий в родные пенаты.

Замок Ла-Бред, прекрасно сохранившийся и до наших дней, был выстроен в 1308 году предками матери Монтескье. Во времена Ренессанса он подвергся некоторой реконструкции, отчего приобрел вид готической крепости в форме многогранника с семнадцатью сторонами. Почерневшие от времени каменные башни, ров, заполненный водой, и подъемные мосты дополняли картину крепостных укреплений – не столь мрачных, сколь добротных.

Во времена Монтескье в замке была огромная библиотека, занимавшая 145 квадратных метров помещений второго этажа. Три тысячи томов – это, вероятно, была одна из богатейших частных книжных коллекций Европы. Отец Шарля Луи принадлежал к так называемой «судебной аристократии», был интеллектуалом, обладал в равной мере шармом и деловой хваткой: будучи младшим сыном, он не наследовал родовых земель, зато выгодно женился, получив в приданое за женой замок и поместье. Мать Шарля происходила из английского рода Пенель, осевшего во Франции по окончании Столетней войны. Она слыла женщиной кроткой, разумной и истово религиозной. В поместье супругов царили старые добрые патриархальные нравы, а господа отличались завидной демократичностью: сохранился молитвенник крестьянки с надписью, сделанной в день крещения Шарля Луи: «Сегодня окрестили сына нашего сеньора, восприемником его был бедный нищий прихода Шарль, для того чтобы оставить ему на всю жизнь память, что бедные – братья его…»

В семье, помимо Шарля, появилось еще четверо детей: три дочери (одна умерла в младенчестве, две другие, повзрослев, ушли в монастырь) и сын Жозеф, впоследствии принявший церковный сан. По обычаю того времени дворянских детей отдавали кормилицам, так же поступили и с Шарлем – и до трех лет он оставался в семействе мельника. От местной детворы Шарль перенял гасконское наречие простолюдинов. И хотя позднейшее воспитание придало его речи светского лоска, Монтескье не упускал случая щегольнуть перченым гасконским словцом.

Подросшего Шарля вернули в родительский замок, а немного погодя отдали в деревенскую школу – родители оставались последовательны в своей приверженности простоте. Беззаботную идиллию детства разрушила смерть матери: в 1696 году она умерла – вероятно, от осложнения при родах. Шарлю тогда едва исполнилось семь лет, и раннее сиротство, несомненно, сказалось на его характере: он избегал явного проявления чувств и больше доверялся уму, чем сердцу.

Одиннадцатилетнего Шарля отец решился отдать на воспитание в иезуитский коллеж. Выбор пал на пансион ордена ораторианцев в Жюльи под Парижем. К счастью для Монтескье, заведение отличалось большим либерализмом, и спустя пять лет юноша вышел из коллежа, почти не продвинувшись в постижении ортодоксального католицизма. Скорее напротив: классическая литература, философия, ораторское искусство и математика привили ему вкус к вольнодумству и тягу к научному постижению мира. Учебе он отдавался целиком, и, по свидетельству одного из воспитателей, монаха Андриэ, в коллеже «обнаружил такое трудолюбие, что его надо было скорее воздерживать, нежели поощрять к чтению».

По возвращении в замок Монтескье был вынужден взяться за изучение французских законов и бесчисленных комментариев к ним – Шарль принадлежал к династии членов парламента Бордо, что ограничивало выбор его карьеры сферой юриспруденции. Он самостоятельно составил план занятий, но учился более из чувства долга, чем из интереса к предмету…

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 73/2014
№ 72/2014
№ 71/2014