Личности 74/2014

Татьяна Винниченко

ЖАН-ЖАК РУССО: ВОЗМОЖНОСТЬ ДОГОВОРА

«Пусть наши политики на время оставят свои счеты и вычисления, чтобы поразмыслить над этими примерами*, и пусть они запомнят раз навсегда, что можно все приобрести при помощи денег, кроме нравственности и граждан».

Человек, у которого было тяжелое детство и грустная старость, запутанная личная жизнь и немало житейских проблем, с которыми он далеко не всегда мог справиться, – Жан-Жак Руссо в XVIII веке мыслил на удивление современно. На его идеях и принципах не только взросла Великая Французская революция, но и были построены (и существуют поныне) американская и европейская демократии. Понятие «общественного договора» не потеряло за три века ни грана актуальности.

Жан-Жак Руссо первым поставил ребром вопрос о взаимоотношениях власти и народа – именно так, как он стоит до сих пор

 

«Я создан иначе, чем кто-либо из виденных мною; осмеливаюсь думать, что я не похож ни на кого на свете. Если я не лучше других, то по крайней мере не такой, как они. Хорошо или дурно сделала природа, разбив форму, в которую она меня отлила, об этом можно судить, только прочтя мою исповедь».

Таким смелым заявлением Жан-Жак Руссо предварил свою очень объемную, бесконечно подробную и неоконченную автобиографию. Он поступил дальновидно, взявшись за нее: большинство биографов мыслителя опираются главным образом на этот труд, то есть изображают Руссо именно таким, каким он видел себя сам. Между тем еще современники указывали на то, что над последними частями «Исповеди» автор трудился, уже будучи не совсем здоров психически, – так можно ли ему верить? Серьезные исследователи находят в книге немало фактических неточностей, да и читается «Исповедь» Руссо скорее как художественное произведение, эдакий роман воспитания и взросления, написанный от первого лица. Но остается фактом и то, что в искренности автору не откажешь.

Родился Жан-Жак Руссо 28 июня 1712 года в Женеве, в семье потомственного часовщика Исаака Руссо, француза по происхождению. Мать Жан-Жака, Сюзанна Бернар, умерла на девятый день после его рождения. По рассказам близких сын описывал ее как очень красивую, образованную и творческую женщину; она писала стихи и играла на музыкальных инструментах. Отца же мальчик запомнил человеком очень неровного характера: он мог и зачитываться вместе с сыном до утра остросюжетными романами, и дать возобладать над собой неожиданным вспышкам гнева. У Жан-Жака был старший брат Франсуа, а мать заменила мальчикам тетка, сестра отца, – на склоне лет она получала от племянника ренту в сто ливров, даже когда он сам пребывал в отчаянном финансовом положении.

Брат, которого Жан-Жак однажды защищал буквально своим телом от разъяренного отца, довольно рано сбежал из дому. И все-таки Руссо называл свое детство безоблачно-счастливым.

«Как мог бы я сделаться злым, имея перед глазами только примеры нежности и видя лучших людей на свете вокруг себя? Мой отец, моя тетка, моя кормилица, мои родственники, наши друзья, наши соседи — все окружавшие меня, по правде говоря, не потакали мне, но любили меня, и я тоже любил их».

Когда Жан-Жаку было десять лет, его отец попал в темную историю: поссорившись с неким капитаном Готье, ранил его шпагой; по версии же сына, ранение капитан инсценировал, и обвинение было ложным. Однако Исаак Руссо был вынужден бежать из Женевы, оставив сына на попечение своего деверя. Тот отдал Жан-Жака вместе со своим родным сыном, его сверстником, в пансион мадемуазель Ламберсье, которую Руссо запомнил на всю жизнь.

Задолго до появления фрейдистской доктрины он подвергал пристальному психоанализу свои тогдашние чувства и их влияние на будущее: «Кто бы мог подумать, что это наказание, которому подвергла восьмилетнего** ребенка девушка тридцати лет, определило мои вкусы, мои желания, мои страсти, меня самого на всю остальную жизнь, и как раз в направлении, обратном тому, что должно было произойти естественным путем? (…) Быть у ног надменной возлюбленной, повиноваться ее приказаниям, иметь повод просить у нее прощения — все это доставляло мне очень нежные радости».

Препарировал Руссо и другой эпизод: однажды в пансионе его обвинили в поломке гребня мадемуазель. Мальчик вину свою не признал; наставники пошли на принцип, выбивая из него признания и извинения, однако Жан-Жак упрямо стоял на своем и страдал не столько от непрекращающихся наказаний, сколько от вопиющей несправедливости. Даже в преклонные годы автор «Исповеди» продолжал утверждать, что не знал, кто сломал злополучный гребень.

Вскоре после этого происшествия Жан-Жака и его кузена из пансиона забрали. Два с лишним года он прожил у дяди. На эти годы пришлось запойное чтение – любимым автором юного Руссо стал Плутарх, – первые подростковые увлечения девушками и драки со сверстниками. «Так тратилось на пустяки самое драгоценное время моего детства, прежде чем решена была моя участь».

Юного Руссо отдали в ученики к женевскому нотариусу с целью обучить «полезному ремеслу судебного крючкотвора» – но такая перспектива Жан-Жака не увлекла. Тогда юноша стал учеником, а вернее, подмастерьем гравера. Рисовать он любил, ремесло давалось легко, но среда, в которую он попал, влияла на юношу пагубно. «Тирания хозяина в конце концов сделала работу, которую я мог бы полюбить, невыносимой и породила во мне пороки, которые могли бы стать для меня ненавистными: ложь, безделье, воровство».

Полюбив уединение, юный Жан-Жак часто гулял за городом – и однажды не успел пройти по мосту прежде чем тот был разведен, что стало последней каплей, подтолкнувшей юношу к решению покинуть хозяина, город, всю прошлую жизнь.

Это случилось 14 марта 1728 года, ему было почти шестнадцать лет.

«Я не был бы женевцем, если бы бродяжничество не предпочел всем благам оседлой жизни», – писал Жан-Жак Руссо. Он скитался по Савойе, ощущая себя поистине свободным. Эта местность, в отличие от Женевы, оплота кальвинизма, была католической. Когда юноша остановился у местного священника, тот сразу увидел в нем благоприятный объект для обращения в истинную веру – и потому не отослал домой, а рекомендовал женщине, которая сыграет в жизни Жан-Жака Руссо решающую роль.

 

* Народных восстаний.

** На самом деле – как минимум десятилетнего.

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 73/2014
№ 72/2014
№ 71/2014