Личности 76/2014

Яна Дубинянская

БРИЖИТ БАРДО: ЕЕ МУЖЬЯ И ДРУГИЕ ЗВЕРИ

Она искренне не понимала, почему ее считают хищницей, меняющей мужчин как перчатки, – и лукаво замечала, что даже родители, отслеживая ее личную жизнь, вечно отставали на одного любовника.

Кокетливо утверждала, что не может постичь причин своего успеха в кино, – и подробно, со вкусом и не без гипербол описывала шик и блеск этого самого успеха.

С романами и с кино Брижит Бардо покончила давно и бесповоротно – ради единственной и самой большой любви всей жизни, которая многим казалась странной, а многим и смешной: любви к животным

Ее родители хотели мальчика.

«Мама выглядела очень усталой и очень счастливой. Красный сморщенный комочек у нее на руках орал не смолкая. Зваться бы ему Шарль, а тут какая-то Брижит!» – стартовую картинку жизни актрисы описывал не пристальный очевидец, как можно было бы подумать, а она сама.

Брижит Анн-Мари Бардо появилась на свет в Париже 28 сентября 1934 года. Ее отец, Луи Бардо по прозвищу Пилу, унаследовал семейный бизнес – завод по производству сжатого воздуха и ацетилена, мать, 22-летняя Анн-Мари Мюсель по прозвищу Тоти, была парижской домохозяйкой. С ребенком она едва справлялась, и девочке взяли няню-итальянку по прозвищу Дада; малышка росла в среде, где все называли друг друга уменьшительно-ласкательными именами, создавая вокруг уменьшительно-ласкательный мир. Саму Брижит называли Бриж, Бриштон или Бри-Бри. Через три года у нее появилась сестричка Мари-Жанна, или Мижану.

А еще через два – началась война.

О Второй мировой у Брижит Бардо остались отрывочные детские воспоминания: скупленные впрок запасы продовольствия в доме, мобилизованный отец (вскоре он вернулся руководить своим заводом оборонного значения), обогрев электропечкой, ночевки в бомбоубежище, очереди в магазинах, комендантский час, скарлатина, несколько переездов подряд. И еще уроки танцев, которые она начала брать как раз тогда. Мама вырабатывала у дочки правильную осанку, ставя ей на голову банку с водой, а пластика у Бриж была врожденная.

«Плие, дегаже, антраша и глиссады давались мне куда легче счета и письма! Даже при том, что силы были неравны: день в танцклассе и неделя в школе. В 7 лет я получила первый танцевальный приз у нас в классе и похвальную грамоту в школе». Потом занятий стало больше – три раза в неделю, а школа соответственно пострадала: Бриж сделалась хронической двоечницей.

Свое детство Брижит Бардо вспоминала в автобиографии «Инициалы Б.Б.» как глубоко несчастное – и не только из-за войны. Она считала себя некрасивой – тускло-коричневые волосы, косоглазие и очки, неправильный прикус и скобка на зубах, – и, главное, нелюбимой, не то что сестра, красавица и умница Мижану. Возможно, даже и неродным ребенком родителей.

И какова тут доля кокетства, трудно сказать.

В день, когда во Франции высадились войска союзников, Луи Бардо приехал за дочерью в провинцию, где она училась в школе при монастыре, и прошел двадцать километров от станции в жару – автобусы не ходили, – а затем проделал ту же дорогу обратно с девятилетней Брижит на плечах. Этот путь она запомнила на всю жизнь.

Война окончилась, семья вернулась в Париж. Началась мирная жизнь со светскими вечеринками, гостями и шампанским – Брижит и Мижану, конечно, отправляли спать, оставалось подглядывать и завидовать. Супружеские отношения родителей, правда, зависти не вызывали: ссоры, бурные сцены, раздельные спальни. А Бриж мечтала о большой любви и в двенадцать лет на каникулах у бабушки первый раз поцеловалась – с кавалером подружки. «Он поцеловал мои сжатые губы, и я загадала, как всегда, когда делала что-то впервые: чтобы однажды меня поцеловал не такой урод».

В том же году Брижит впервые доказала, что она лучшая, пройдя по жесткому конкурсу в престижную Национальную академию танца: взяли десять девочек из ста пятидесяти (по другой версии – восемь из семисот!). А через год на выпускном экзамене на сцене Комик Опера разделила первое место с Кристиан Минацоли, будущей известной театральной актрисой.

Танцевальная карьера юной Брижит складывалась комически: на единственных гастролях она сначала не успела в кратком промежутке между номерами смыть негритянский грим, а затем и вовсе потеряла на сцене штанишки. Тем не менее, она продолжала учиться балету, беря частные уроки у русского танцовщика aБориса Князева. Но тут на горизонте замаячила другая карьера – фотомодели.

Послевоенный Париж переживал резкий взлет индустрии высокой моды. Тоти, мать Брижит, открыла собственный бутик, завела знакомства в мире от-кутюр и привлекала дочку-танцовщицу к модным показам. Однажды четырнадцатилетней Брижит предложили сняться для журнала мод, а затем – на обложку самого ELLE. Родители отпустили дочку сниматься лишь после заверений, что она, девочка из респектабельной семьи, не получит за это денег (по другой версии, гонорар модели все-таки заплатили, а условием семьи было не указывать ее имени – снимки были подписаны инициалами «Б.Б.»). Разумеется, на съемки Брижит сопровождала мать, зорко блюдя ее нравственность.

В 1950 году Брижит Бардо сфотографировалась для ELLE снова, и ее снимки в журнале увидел кинорежиссер, прославившийся как открыватель талантов, – Марк Аллегре. Вопрос о том, стоит ли юной девушке встречаться с таким человеком, обсуждался на семейном совете, и вердикт вынес глава семьи, дед со стороны матери по прозвищу Бум: «Если малышке суждено стать шлюхой, она ею станет, в кино или без. А не суждено – так и кино тут ничего не сделает! Дадим ей шанс, мы не вправе решать за нее».

«Спасибо, дед, что поверил в меня, – напишет она через много лет. – Спасибо, что дал мне шанс.

И машина заработала».

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014
№ 71/2014