Личности 77/2015

Яна Дубинянская

ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ: ЖИЗНЬ КАК НОНСЕНС

«Боюсь, что я не имел в виду ничего, кроме нонсенса! Всё же слова, как вы знаете, значат больше того, что мы хотим сказать, и книга в целом должна значить больше того, что мы имели в виду. А потому я готов согласиться с любым добрым смыслом, который вы обнаружили в этой книге…»

Парадоксальное мышление Льюиса Кэрролла ставило в тупик и современников, и потомков. А он скрупулезно отвечал на письма, и его ответы являли собою образцы все того же блестящего стиля-нонсенс, но мало что проясняли. В журнале корреспонденции Чарлза Доджсона зафиксировано 98 921 письмо, причем вести этот журнал он начал только в 29. Остался огромный архив, масса информации, но…

Его дневники, оказавшиеся в распоряжении исследователей, зияют отсутствующими страницами и следами от ножниц. Похоже, родственникам эксцентричного сказочника было что скрывать.

Что именно?

В семье викария церкви Всех Святых неподалеку от деревни Ньютон-у-Дарсбери (графство Чешир) Чарльза Доджсона и его жены Франсис Джейн Латвидж родилось одиннадцать детей: четыре мальчика и семь девочек, – и никто из них не умер во младенчестве, что было по тем временам почти фантастикой.

Старшего сына (две дочери были еще старше) назвали родовым именем Чарльз и, по фамилии матери, Латвидж. Он появился на свет 27 января 1832 года, о чем счастливый отец дал объявление в «Таймс». Когда Чарльзу Латвиджу было пять лет, на британский престол вступила королева Виктория: началась великая викторианская эпоха.

Жизнь в многодетной семье викария текла размеренно и по-христиански регламентированно: утренняя и вечерняя молитвы, по воскресеньям две церковные службы и воскресная школа для детей, изучение Библии. Кроме того, Доджсон-старший учил детей английскому языку и литературе, латыни и математике, которую очень любил, что унаследовали и некоторые из его детей. По легенде, однажды маленький Чарльз принес отцу книгу логарифмов и попросил объяснений. Выслушав ответ, что он еще мал для понимания таких вещей, ребенок почтительно согласился – и снова попросил объяснить. Любовь к математике сохранила на всю жизнь и одна из сестер Чарльза, Луиза, – но о высшем образовании для дочерей в семье викария не помышляли.

Викарий Доджсон был вовсе не скучным человеком, о чем свидетельствует его сохранившееся веселое и эксцентричное письмо сыну: викторианская эпоха вообще была эпохой писем; эпистолярное наследие самого Кэрролла и его близких огромно. Известно, что в семье поощрялось чтение светских книг – Чарльз читал особенно много и охотно. А еще детям священника вовсе не возбранялись шумные и увлекательные игры.

В 1843 году Чарльз Доджсон-старший получил приход в деревне Крофт-на-Тисе неподалеку от Ричмонда (графство Йоркшир), и семья переехала в новый просторный дом с большим садом. В этом саду дети устроили из тележки и бочек железную дорогу, копируя удивительную техническую новинку. Игру придумал Чарльз, он же составил правила пользования: «В случае, если поезд сойдет с рельсов, пассажиров просят не вскакивать, а лежать до тех пор, пока их не поднимут. Необходимо, чтобы по ним прошло не менее трех составов, в противном случае врачам и санитарам нечего будет с ними делать». Он же сочинял пьесы для семейного кукольного театра, а позже издавал целых восемь домашних журналов: «Полезная и назидательная поэзия», «Ректорский журнал», «Комета», «Розовый бутон», «Звезда», «Светлячок», «Ректорский зонт» и «Миш-мэш».

Правда, с 1844 года младшие братья и сестры видели Чарльза только во время каникул и праздников. Согласно британской традиции, он отправился во взрослую жизнь – в школу-интернат.

В школе мистера Тейта в Ричмонде, небольшой и почти семейной, Чарльз проучился два года, а затем его перевели в публичную (на самом деле, наоборот, закрытую) школу-интернат в Регби, гораздо дальше от дома и с гораздо более жесткими порядками, включая обычную для британских школ такого типа агрессию и дедовщину. Письма домой Чарльз писал оптимистические; лишь через несколько лет он обмолвится в дневнике, насколько невыносимой была его тогдашняя школьная жизнь – от бессмысленных взысканий и до травли со стороны однокашников: «Ни за какие земные блага не согласился бы я снова пережить эти три года». Трудности усугублялись тем, что Чарльз, как и многие из его братьев и сестер, заикался. В Регби он переболел коклюшем, после чего всю жизнь плохо слышал на правое ухо и всегда просил собеседников идти слева.

Но учился он отлично. «За то время, что я преподаю в Регби, у меня не было более многообещающего ученика его возраста», – писал его преподаватель математики.

В мае 1850-го Чарльз Доджсон успешно сдал экзамены в оксфордский колледж Крайст Черч, где когда-то учился и некоторое время преподавал его отец. Как студент-«коммонер» он теперь носил квадратную шапочку с черной кистью (у аристократов, «ноблей», кисть была золотая) и мантию поверх костюма. Но к занятиям приступил не сразу: надо было ждать, пока освободится комната при колледже – снимать жилье в городе для многодетной семьи Доджсонов было слишком дорого. Проблему решили только в январе 1851 года. Чарльз поселился в Оксфорде – и остался там почти на всю оставшуюся жизнь.

Уже через год он блестяще зарекомендовал себя, добившись стипендии Боултера за академические успехи, получил отличие первой степени по математике и второй степени по классическим дисциплинам, – а в итоге звание пожизненного члена Крайст Черч. Оно давало право на 25 фунтов содержания в год, бесплатное жилье в Оксфорде, право пользования библиотекой и ежедневный бесплатный обед, а в обязанность пожизненным членам вменялось никогда не жениться и стать впоследствии священниками. Чарльза это устраивало.

«Он принадлежал Дому* и никогда не покидал его на сколько-нибудь длительное время, – вспоминал его племянник и биограф Коллингвуд. – Колледж стал чуть ли не частью его самого»...

 

* House – сокращенно от Christ Church House.

Полную версию материала читайте в журнале Личности №77/2015

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015