Личности 78/2015

Ольга Петухова

ДВЕ РЕАЛЬНОСТИ КАРЛА ЮНГА

«Я доволен тем, как прошла моя жизнь. Она была щедрой и дала мне многое. Можно ли ожидать большего? Со мной случалось, как правило, не то, на что я рассчитывал. Люди помогли мне узнать удивительные вещи, сам же я достиг большего, чем ожидал. Я не пришел к какому бы то ни было окончательному выводу – я так и не могу до конца объяснить человеческую жизнь…» – этими словами 83-летний Карл Юнг оканчивает свое жизнеописание, весьма не похожее на обычную автобиографию. Собранное из фрагментов воспоминаний, размышлений, сновидений, оно скорее служит некоей хроникой бессознательного Юнга, чем путеводителем по его реальной жизни.

Но будем объективны, и поищем истину о нашем герое на перекрестке двух миров: ирреального мира Юнга, описанного им самим, и фактического – подытоженного его биографами

Будущий психоаналитик и культуролог появился на свет 26 июля 1875 года в швейцарском городке Кесвиль, что неподалеку от Базеля. Его отец, Иоганн Пауль, немец по крови, довольствовался скромной должностью пастора местной протестантской церкви. Впрочем, семейное древо Юнгов выдалось щедрым на неординарных людей: два прадеда и дед будущего психиатра были медиками. Дед – известным хирургом, политиком-революционером (отчего эмигрировал из Германии в Швейцарию), отчасти поэтом-романтиком и (по слухам) незаконным сыном Гете. Он живо интересовался психиатрией и основал клинику для слабоумных детей. Как и прославленного внука, его звали Карлом-Густавом.

Дед нашего героя со стороны матери, Эмилии Прайсверк, запомнился тем, что составил образцовую грамматику древнееврейского языка: он был уверен, что на небесах говорят именно на нем. Этот дед Юнга был к тому же масоном и, если верить преданию, общался с духами усопших. Мать Карла вспоминала, как в девичестве стояла за отцовским креслом и «отгоняла духов, имеющих привычку досаждать ему во время составления проповеди». В зрелые годы Карл Густав не раз писал о том, что чувствует потребность ответить на вопросы, не разрешенные его предками. А их, видимо, накопилось немало: роды Юнгов и Прайсверков состояли из людей с пытливым разумом: медиков, лингвистов, педагогов и… духовидцев.

От матери Карл унаследовал особый, иррациональный душевный склад Прайсверков, который не замедлил проявиться в нем в самом нежном возрасте. Он улавливал некие двойственные духовные токи, исходящие от родных, и позволял воображению дорисовывать угаданное в ощущениях. Юнг писал: «Моя мать была очень хорошей матерью, от нее исходило земное тепло... но временами в ней проступал могучий и жуткий образ, обладающий огромной властью надо мной. Днем ласковая, по ночам она являясь мне страшным всевидящим существом – полузверем, жрицей из медвежьей пещеры, беспощадной, как правда и как природа…» Эти первые пугающие видения разбудили интерес Юнга к непознанным дотоле «подземельям сознания» и его более поздним исследованиям мифологии.

Мир маленького Юнга ограничивался домом, церковью и близлежащим кладбищем – на нем обычно хоронили погибших в рейнских водопадах путников. То был мрачноватый и таинственный мир одинокого и замкнутого ребенка, взамен детских забав увлеченного жизнью природы: «…у меня возникла страсть к растениям, животным, камням. Я всегда готов был к чему-то таинственному. Теперь я сознаю, что был религиозен в христианском смысле, хотя я думал про себя: “Да, все это так, но есть нечто Другое – тайное, чего не знает никто…”» – вспоминал Юнг впоследствии.

В 11 лет Карл поступил в гимназию в Базеле, где обзавелся приятелями из числа дворянских детей, а с ними – и печальным осознанием того, что он «лишь бедный пасторский сынок с дырявыми башмаками». Семья Юнгов имела более чем скромный доход, а атмосфера в доме при всей ее внешней благообразности оставалась напряженной. Сторонясь родительских ссор, мальчик с головой погружался в историю, зоологию и археологию. Уже в школьные годы в нем проявилась необычная двойственность натуры. В гимназии он слыл усердным в учебе и немного робким учеником, но стоило Карлу остаться наедине с собой, «на сцену» выходила его «личность номер два»: «В голове у меня была каша: во мне как бы сошлись два человека: один – школьник, который не успевает по математике и далеко не уверен в себе, второй – важная персона – человек влиятельный и пожилой, он жил в XVIII веке, носил туфли с пряжками и белый парик…» Постепенно ужас перед властью второго «я» привел мальчика к затяжной депрессии, но, к счастью, все «рассеялось как туман», когда ему исполнилось шестнадцать лет.

Однако опыт общения со вторым «я» не прошел даром: Юнг привык подвергать себя анализу и опасался своего бегства от внешнего мира (к тому, что он позже назовет «интроверсией»). Он страстно увлекся книгами знатоков человеческих душ: Гете, Ницше, Шопенгауэра, и к двадцати годам определился с наукой, занятой равно проблемами тела и духа. Но это была не философия – Юнг считал своим призванием медицину.

В 1895 году он поступил в Базельский университет. По сути, речи об ином учебном заведении даже не шло: в Базеле отец выхлопотал Карлу бесплатное обучение, чего первокурсник болезненно стыдился. По той же причине – унизительной бедности – Юнг подумывал о более или менее денежной карьере хирурга или терапевта. Но уже на первых курсах его мистическое восприятие мира вошло в конфликт с жестоким материализмом врачебной науки: «Мне были глубоко неприятны все эти вивисекции. Меня не покидала мысль, что животные сродни нам, что они не просто автоматы, используемые для экспериментов. Мое сочувствие к животным восходило к давним временам, когда люди бессознательно отождествляли себя с ними… Поэтому я пропускал лабораторные занятия так часто, как только мог».

В самом начале 1896 года семью постиг нежданный удар: умер отец. Сразу повзрослевший Карл оказался в роли главы своей маленькой семьи: матери, лишенной хозяйской жилки, и сестренки Гертруды, младше его на девять лет...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015