Личности 80/2015

Яна Дубинянская

ВИКТОР ЦОЙ: ЗВЕЗДА ПОСЛЕДНЕГО ГЕРОЯ

В культовой картине Сергея Соловьева «Асса» он появляется буквально на пару минут, в финальном эпизоде, вроде бы и не связанном напрямую с сюжетом фильма. У его персонажа нет ни имени, ни адреса: «он музыкант, он на белом свете живет». Но именно его голосом новое поколение 80-х кричит о том, что так жить больше нельзя: «Перемен! Мы ждем перемен!»

Заманчиво определить Виктора Цоя как голос поколения и тем объяснить его феномен. Но это было бы слишком просто. Ведь поколение успело смениться, и не один раз, а заборы и подворотни до сих пор пестрят лаконичными граффити: «Цой – жив!»

Цой жив еще и потому, что его места так никто и не занял. Постарели, погрузнели другие легенды русского рока, когдатошние друзья и соперники, выступавшие на одних и тех же «квартирниках» и многотысячных фестивалях, – как прикажете им теперь конкурировать с ним, по-прежнему двадцативосьмилетним? А новые живые легенды что-то не подрастают, хотя и рок-команды создаются, и альтернативные направления развиваются, и фестивали фестивалятся, и, главное, музыка пишется... но, кажется, для нее сегодня нет воздуха.

Как ни парадоксально, удушливое застойное пространство 70-80-х оказалось наиболее оптимальной питательной средой для этой музыки, направленной на протест и свободу. И не то чтобы свобода победила окончательно и бесповоротно – хотя, конечно, сейчас никого уже не сажают ни за тунеядство, ни за подпольные выступления, ни за экзотический внешний вид. Просто новые времена диктуют свои малопонятные правила, протестные аккорды гаснут, направленные в никуда, размываются всяческие критерии, и рок становится все труднее отличить от попсы.

После гибели Цоя журнал «Студенческий меридиан» обратился к маме Виктора, ленинградской учительнице физкультуры Валентине Цой, с просьбой рассказать о детстве сына. Ее воспоминания – практически единственный источник информации о ранних годах жизни Виктора: сам он на эту, да и вообще на любые личные темы говорил неохотно с кем бы то ни было, а тем более с журналистами. Рассказ Валентины Васильевны – еще и вполне исчерпывающее руководство по воспитанию личности, способной стать кумиром миллионов. Все очень просто: читать сыну книги из серии ЖЗЛ и не мешать заниматься тем, чем хочет заниматься он сам.

Итак, родился Виктор 21 июня 1962 года. Ребенок смешанных кровей: отец, инженер Роберт Максимович Цой, от которого сын унаследовал восточную внешность и странную короткую фамилию (почти все новые знакомые в музыкальных кругах поначалу будут принимать ее за кличку), был корейцем, родом из Казахстана; мать – русская, коренная «питерская». Учился Витя легко, но «так себе», с тройками, параллельно посещал художественную школу и после восьмого класса поступил в училище имени В. Серова, на оформительское отделение. Откуда вылетел со второго курса со стандартной формулировкой «за неуспеваемость».

Конечно, успеваемость у юного Цоя не была безупречной, на неинтересные ему предметы вроде шрифтов он попросту не обращал внимания, однако выгнали его и нескольких однокурсников не за это. Еще восьмиклассником Виктор организовал в «художке» свою первую рок-группу, перекочевавшую потом в училище, под оптимистическим названием «Палата №6». Не лучшее самоопределение для молодого советского художника-оформителя; и шестнадцатилетний Виктор был вынужден идти работать на завод, доучиваясь в вечерке. Кропотливая и монотонная работа по изготовлению мелких деталей изматывала и отупляла не хуже любых шрифтов, и с завода Цой вскоре ушел – с одобрения все понимавшей мамы. Через много лет он признается ей: «Помнишь, мама, ты меня с завода забрала? Тогда все и началось».

О знакомстве с Цоем подробно и весело поведал в своих воспоминаниях «Кино с самого начала» участник первого состава группы, музыкант Алексей Рыбин, он же Рыба. «Цой был одет в черные узкие брюки, из которых высовывались ступни ног в черных носках, – без лишних вступлений начинает он, – черную рубашку и черную жилетку из кожзаменителя. Жилетка была украшена булавками, цепочками, значочками и прочими атрибутами панк-битничества. Волосы у него были тоже черные и довольно длинные, короче говоря, этот юноша имел несколько мрачный вид».

Судьбоносная встреча произошла на кухне у известного панковского деятеля Свина, вообще-то Андрея Панова, но в этом полуподпольном музыкальном мире все обращались друг к другу по кличкам, и только у Цоя настоящая фамилия была куда выразительнее любого прозвища. В этом мире грели в духовке вино, слушали «Битлз» и «Генезис», играли за кухонным столом новые песни, обсуждали их, спорили, а за его пределами занимались кто чем. Виктор Цой учился в СГПТУ-61 на резчика по дереву (кстати, вспоминала мама, по телевизору его впервые показали именно в этом качестве – как талантливого резчика).

Организация рок-концертов в те времена была занятием авантюрным и рискованным: музыканты привлекали пристальное внимание милиции и КГБ, и силовики охотно выполняли план по борьбе с внутренним врагом за счет отслеживания подобных сборищ и облав на них. Случалось даже, что зрителей брали в заложники и «кололи» на предмет, у кого они покупали билеты, за продажу которых можно было сесть надолго.

Одним из культуртрегеров, стремившихся легализовать подпольную музыку, был известный и сегодня московский музыкальный критик Артемий Троицкий. Это он предложил Свину и его команде «Автоматические удовлетворители» выступить в Москве. Об оплате концерта речь не шла – Троицкий чтил уголовный кодекс, однако мог устроить молодым музыкантам по-настоящему продвинутую публику из числа столичной культурной элиты. Состав группы не лимитировался, и в результате поехали человек десять, в том числе и Цой с Рыбиным...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №80/2015

Другие номера издания «Личности»

№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015
№ 83/2015