Личности 81/2015

Яна Дубинянская

ЮРИЙ НИКУЛИН: НЕВОЗМУТИМЫЙ КЛОУН

«Не задумываясь, могу перечислить, что люблю, а чего не люблю. Например, люблю читать на ночь книги, раскладывать пасьянсы, ходить в гости, водить машину… Люблю остроумных людей, песни (слушать и петь), анекдоты, выходные дни, собак, освещенные закатным солнцем московские улицы, котлеты с макаронами. Не люблю рано вставать, стоять в очередях, ходить пешком… Не люблю (наверное, многие этого не любят), когда ко мне пристают на улицах, когда меня обманывают. Не люблю осень»

                                                                                Из книги Юрия Никулина «Почти серьезно»

 «И тут рука сама пишет: “Я родился 18 декабря 1921 года в Демидове, бывшем Поречье, Смоленской губернии”…»

Такое анкетное начало автобиографической книги Юрий Никулин тут же зачеркнул. Как забраковал и многочисленные варианты названий, пока единственно верное не предложил ему в два часа ночи издатель – как и было предсказано им обоим накануне самим Вольфом Мессингом! По крайней мере, именно такая легенда была у никулинской книги, выдержавшей несколько переизданий. Увлекательная и безупречно выверенная, как и его цирковые репризы.

Родился он в артистической семье. Правда, до революции Владимир Никулин, отец Юрия, учился на юриста в Москве, затем был призван в Красную армию, а после демобилизации, влюбившись в актрису Лидию Германову, остался в провинциальном Демидове и тоже связал жизнь со сценой. По его инициативе в городке появился «Теревьюм» – Театр революционного юмора, скетчи, конферансы и куплеты для которого Никулин-старший сочинял сам. А зимой 1921 года – это было время разрухи и «военного коммунизма» – у молодых супругов родился сын.

Мать, первым воспоминанием Юры о которой была ярко-оранжевая широкополая шляпа, после рождения ребенка из театра ушла. А у отца через пару лет возникли трения с дирекцией «Теревьюма», и примерно в то же время друг из Москвы позвал его к себе – семью по тогдашнему обыкновению уплотняли, но оставалась возможность предложить комнату в коммуналке знакомым, а не чужим людям. В столице Владимир Андреевич занялся литературным трудом, от разнообразных текстов для театра и до журналистики, а его жена осталась домохозяйкой.

Никулины переехали в Москву 5 сентября 1926 года – как раз отмечали Международный юношеский день, один из не прижившихся впоследствии советских праздников. Мальчик запомнил флаги и красочные транспаранты и решил, что в Москве праздник всегда.

В цирк Юра впервые попал пятилетним. Это было одно из самых ярких событий его детства, которое он запомнил во всех деталях, от веселой мистификации отца, таинственно предложившего: «Юра, пошли погуляем», – и до счастливого мига, когда крик восторга мальчика услышал и передразнил на арене клоун!

Разумеется, клоуном он решил стать уже тогда. Мама смастерила сыну яркий костюм с жабо из гофрированной бумаги и шапочкой из картона. Однако первая реприза в гостях успеха не имела. Когда Юра несколько раз подряд упал на пороге (и чувствительно ушибся), никто почему-то не смеялся, а одна женщина сочувственно спросила у его матери: «Он у вас что, припадочный?»

Гораздо лучше удалась Юре главная роль в масленичном спектакле его отца под названием «Блин», поставленном силами детей коммунальной квартиры, где нередко устраивали домашние представления. А также праздновали не только Масленицу, но и полулегальный в двадцатые Новый год.

В школу Юра Никулин пошел в 1929-м – раньше, чем ему исполнилось восемь лет (возраст тогдашних первоклассников). Это была школа №16, считавшаяся образцовой. Здесь детей тестировали специалисты-педологи, выявляя скрытые способности каждого, и, по их мнению, Юра был посредственным ребенком без каких-либо талантов. Никулин-старший отправился высказать свое возмущение, а в результате остался в школе вести драмкружок, где Юра сыграл много ролей, в том числе Максима в «Детстве» Горького. В образцовую школу часто приходили на творческие встречи писатели – Аркадий Гайдар, Лев Кассиль, а вот Максим Горький, увы, так и не появился и Юру на сцене не увидел.

После седьмого класса в школе оставляли только лучших учеников. Никулин в этот список не попал и доучивался в обычной школе-новостройке. Окончил он ее летом 1939-го без блеска: аттестат ему выдали месяцем позже всех, после того как Юра сдал задолженность по чертежам – их стопку преподаватель тут же порвал у него на глазах. А осенью юношу призвали в армию, чего он ожидал и к чему даже стремился.

Как оказалось – на семь лет.

«Собрали нас в помещении столовой, и политрук батареи сообщил, что Финляндия нарушила нашу границу и среди пограничников есть убитые и раненые. (…) Я тут же написал заявление: “Хочу идти в бой комсомольцем”. Через два часа заполыхало небо, загремела канонада: это началась артподготовка. В сторону границы полетели наши бомбардировщики и истребители».

Так запомнилось рядовому артиллерии Юрию Никулину начало советско-финской войны. Версию советской пропаганды тогда никто не ставил под сомнение.

Двухнедельная по плану, война из-за ожесточенного сопротивления финнов затянулась на три с половиной месяца, и советские войска понесли непомерные потери. Юрий Никулин в реальных боевых действиях не участвовал – главным испытанием этой войны стал холод. «Для сугреву» бойцам выдавали по сто грамм водки и пятьдесят – сала на закуску: непьющий Никулин обменивал у товарищей водку на дополнительное сало.

После войны его часть осталась служить под Сестрорецком. В увольнительные Юрий ездил в Ленинград, где у него были родственники по материнской линии. В апреле 1941-го он поделился с ними секретной информацией, полученной от командования: обстановка в мире напряженная, возможна война с Германией…

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015