Личности 82/2015

Марина Ливанова

СЭМЮЭЛ ФИНЛИ БРИЗ МОРЗЕ: ТЕЛЕГРАФНЫЙ СТИЛЬ

Это история дилетанта. Человека, который взялся за дело, в котором не понимал ровным счетом ничего, – и добился куда большего успеха, чем профессионалы, а заодно вошел в мировую историю отнюдь не той области, где был профессионалом сам. Впрочем, есть мнение, что это история прежде всего делового человека с авантюрной жилкой. И даже самозванца, присвоившего чужие заслуги.

Несомненно одно: такая история могла реализоваться только в Америке

В городе Чарльзтаун неподалеку от Бостона, штат Массачусетс, в семье кальвинистского проповедника Джедида Морзе 27 апреля 1791 года родился первенец. Назвали мальчика тройным именем Сэмюэл Финли Бриз, из которых домашним было второе – Финли. Джедид Морзе остался в американской истории как автор одного из первых в стране учебников по географии, а его отец, дед нашего героя, был директором Принстонского колледжа.

А мальчик любил рисовать. Как гласит неизбежная легенда, поначалу – на парте во время скучных уроков. Первую сохранившуюся работу, портрет семейства Морзе, Финли нарисовал в четырнадцать лет. Учился он тогда в начальной школе в Бостоне, а в шестнадцать поступил в Йельский университет.

В Йеле он среди прочего слушал и лекции об электричестве, в частности, об опытах Бенджамина Франклина, умершего за год до его рождения. «Тот факт, что электричество можно сделать видимым в любом месте на пути тока, было первым семенем, из которого развилось и выросло в моей голове изобретение телеграфа», – напишет он позже, отчитываясь о вехах своего изобретательского пути.

Но тогда, в юности, Финли гораздо больше интересовали рисунок и живопись. К тому времени он уже делал уверенные портретные наброски домочадцев и однокашников, причем последние за это даже платили, снабжая студента деньгами на карманные расходы. Родному городу же юный художник презентовал картину маслом на религиозно-исторический сюжет под названием «Прибытие пилигримов». Полотно изображало высадку на американский берег «отцов-пилигримов», первых поселенцев-миссионеров. Картину повесили в Чарльзтаунской ратуше.

По окончании колледжа Финли вернулся домой и по отцовской протекции устроился работать клерком в книжное издательство: к рисованию сына преподобный Морзе относился благосклонно, однако воспринимал как хобби, не более. Зато «Прибытие пилигримов» оценил профессионал – знаменитый американский художник и поэт Вашингтон Олстон, основоположник романтического пейзажа в американской живописи, много экспериментировавший со светом и атмосферными эффектами. Олстон вернулся в Чарльзтаун после долгого пребывания в Европе, куда намеревался отправиться вновь. Художник уговорил Джедида Морзе отпустить талантливого сына с ним в Англию.

«Мое главное желание – чтобы это письмо поскорее пришло к вам, и мать могла успокоиться, что я благополучно доехал. Если б я только мог моментально передать известие! Но три тысячи миль не перелетишь в один момент, и пройдет еще много недель, пока вы услышите обо мне», – писал Сэмюэл Финли домой из Лондона. Шел 1811 год. Почта в те времена ходила медленно, особенно через океан, и молодой Морзе явно видел в этом проблему.

Олстон устроил его в Лондонскую королевскую академию художеств, где Сэмюэл брал уроки в мастерской самого Бенджамина Уэста, одного из основателей Академии и придворного художника короля Георга ІІІ; как и Морзе, Уэст был американцем по происхождению. Под его руководством младший собрат по искусству значительно продвинулся в классической живописи и попробовал себя в скульптуре. В 1813-м его гипсовая статуя «Умирающий Геркулес» удостоилась большой золотой медали в академии; имело успех в художественных кругах и живописное полотно на тот же сюжет.

В Лондоне Морзе провел четыре года. Человеком он был коммуникабельным, вращался в кругах коллег-художников, прочих деятелей искусств и не только; к примеру, дружил с поэтами Сэмюэлом Кольриджем и Сэмюэлом Роджерсом, бывал в гостях у политика и филантропа Уильяма Уилберфорса. Появились у Морзе и первые ученики, однако материальное положение молодого человека оставляло желать лучшего, о чем он писал отцу: «Пью я одну воду... целый год ношу одно платье; оно совсем обтрепалось, сапоги в дырах; чулки требуют пересмотра матери, и моя шляпа сделалась рыжей... По приезде в Лондон я порядочно истратил на себя; а теперь приходится отказывать себе в необходимом, потому что иначе не хватит денег на модели, посещение галерей и коллекций».

 В это время Соединенные Штаты и Англия вели войну, которую называют Второй войной за независимость или войной 1812 года. Однако во времена, когда информация распространялась крайне неторопливо, эта война казалась в Европе очень далекой и совершенно не мешала американскому патриоту Морзе вращаться в британском обществе. Гентский мир при посредничестве русского царя Александра І был заключен в декабре 1814-го, но в Америке ничего об этом не знали еще два месяца, и военные действия продолжались вплоть до февраля 1815-го – таковы были реалии дотелеграфной эпохи.

Летом того же года Сэмюэл Морзе сел на корабль в Ливерпуле и через восемь недель прибыл домой.

В Америку Сэмюэл Морзе вернулся в имидже известного европейского живописца и с грандиозными амбициями приобщить родину к академическому искусству. Но его встретили как чужака: когда картина Морзе «Суд Юпитера» была выставлена в Бостоне, многие зрители искренне сочли, что автор – британец. Американскую публику живопись на мифологический сюжет оставила, в общем-то, равнодушной. Покупать картины Морзе никто не стремился, его студия, открытая в Бостоне, тоже не приносила дохода...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015