Личности 82/2015

Ольга Петухова

ПОХОЖДЕНИЯ ЮМОРИСТА ГАШЕКА

Известный чешский писатель-юморист Карел Чапек однажды заметил, что смех в обществе распределен как-то неравномерно, и убывает от низов к верхам. «Трое каменщиков по части шуток способны на большее, чем четырнадцать министров… Уленшпигель – человек из народа. Швейк – рядовой солдат: смех в сущности своей демократичен».

Верно, демократичны и люди, вызывающие смех: не потому ли чешский «король юмора» Ярослав Гашек более всего любил жизнь пражского «дна», обожал заводить знакомства с колоритными завсегдатаями кабачков, а степенной и размеренной жизни предпочитал бесшабашное бродяжничество. Он жил, как писал, – вольно, «с перчинкой» и без оглядки на авторитеты

Было что-то в натуре Гашеков стихийно-бунтарское: недаром же дед писателя Франтишек, покинув свой дом в южночешском селе Мыдловары, летом 1848 года ушел в Прагу – защищать свободу родной Чехии от австрийцев. Тогда революция была подавлена, но в семье писателя часто вспоминали о деде – революционере и депутате от народа в Кромержижский сейм.

Отец юмориста, Йозеф, напротив, был человеком покладистого характера. Брака со своей избранницей Катержиной Ярешовой он дожидался тринадцать лет, и к свадьбе подошел тридцатипятилетним. Бракосочетание откладывали из-за бедности: жених так и не окончил университета, и мог преподавать лишь в частных реальных училищах. Позже Йозеф сменил службу и стал статистом-страховиком в банке «Славия», но от нужды ему уйти так и не удалось. Уныние и долги стали поводом заглядывать в рюмку…

Предки матери писателя, Катержины, также крестьянствовали, а ее отец сторожил поля и рыбные пруды у князей Шварценбергов. Поженившись, Йозеф и Катержина поселились в Праге, на съемной квартире в старом доме на Школьской улице. Здесь 30 апреля 1883 года на свет появился их знаменитый сын, получивший имя Ярослав Матей Франтишек.

В пражской гимназии Ярек поначалу, как сын преподавателя, «держал марку» примерного ученика: «к шалостям остальных он обычно присоединялся самым последним, – вспоминал один из его однокашников, – скорее был страшно стыдлив, чем задирист». Но подрастая, преодолел врожденную робость и проявил не только чисто «гашековское» стремление к вольнице, но и недюжинную изворотливость. К примеру, еще мальчишкой, в 1897 году, во время антинемецких выступлений в Праге, Ярослав швырял камнями в конных полицейских. Когда же его задержали, он стал уверять, что камни, оказавшиеся в его карманах, приобретены для школьной коллекции минералов. Из участка он послал записку домой: «Дорогая мамочка! Завтра меня к обеду не ждите, так как я буду расстрелян. Господину учителю Гаспергу скажите, что полученные мною минералы находятся в полицейском управлении. Когда будут мои похороны, еще не известно…»

В 1896 году отец Ярослава умер от осложнения после гриппа. Катержина осталась без средств к существованию и с подрастающими детьми на руках: сыновьями – Ярославом и Богуславом, и принятой в дом осиротевшей племянницей Марией. Долги за жилье гнали семью с квартиры на квартиру, так что пришлось сменить более полутора десятков адресов. По иронии судьбы, эти ранние скитания стали прообразом его последующей бродяжьей доли.

В 1898 году учеба Ярослава в гимназии закончилась: то ли его отчислили за участие в беспорядках, то ли он самостоятельно бросил ее, доподлинно неизвестно. С работой у аптекаря, спешно найденной ему матерью, Ярослав тоже расстался, причем с явным облегчением – всей душой он рвался бродяжничать. В компании с братом Богуславом, без гроша в кармане, Ярослав исходил всю центральную Словакию. Затем пришел черед экскурсий в соседние страны – Галицию, Венгрию, Баварию, Румынию, Болгарию, Австрию. В это время, вплоть до 1902 года, Гашек оставался вполне примерным студентом пражского Коммерческого училища, а по окончании определился в банк «Славия», где некогда работал и его отец. Но служба скоро юноше надоела. «В один прекрасный вечер накануне прихода весны 1903 года, – вспоминал приятель Ярослава Ладислав Гаек, – Гашек особенно размечтался. “Как, наверное, будет хорошо в Словакии весной”». На Тынской улице остановился, поднял глаза к луне и будто бы сказал: «Сегодня я получил сверхурочные. Деньги на дорогу есть. Прямо сейчас, ночью, поеду в Словакию». И исчез. 3 июня 1903 года банк «Славия» письменно известил своего сотрудника об увольнении.

Вернулся Гашек лишь в начале октября – оборванный и счастливо-безмятежный. Посмеиваясь, вспоминал, как по возвращении из Польши, где он бродил, «выпрашивая кнедлики, точно безработный», его арестовали и как неимущего бродягу бросили в «тюрьму над Вислой». Ходили также слухи, что он добрался до Балкан, где якобы связался с болгарскими и македонскими повстанцами.

Было заметно, что за полгода скитальческой жизни Ярослав во многом переменился: пристрастился к сливовице и прочим крепким напиткам, привык курить и жевать табак. Огрубел, и было ясно, что назад, в канцелярию банка, он проситься не станет. Впрочем, вот уже два года время от времени Ярослав публиковал в пражских газетах, чаще других – в «Народных листах», небольшие очерки. Их незатейливые сюжеты Гашек черпал из бродяжьих впечатлений. Он, бесспорно, обладал завидной наблюдательностью и умел неожиданно и комично развернуть сюжет в иное русло. К тому же за работу в газете полагался гонорар, и этот факт окончательно убедил Гашека в большой пользе (и не меньшей приятности) журналистского ремесла.

Его на редкость раскованное перо не знало удержу, и юморески рождались десятками. Однако первая же попытка создания стихотворного сборника потерпела фиаско: «Майские выкрики», напечатанные в 1903 году совместно с Ладиславом Гаеком, не получили ничего, кроме язвительной критики...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015