Личности 83/2015

Мальвина Воронова

ВЕРА ХОЛОДНАЯ: ПОД ВУАЛЬЮ

Время не позволяет полно реконструировать ее биографию. Ценные письма утеряны, важные записи – стерты, мемуары грешат случайными впечатлениями и ложными интерпретациями. До наших дней дошли многочисленные ее фотографии, которые разжигают, но не утоляют воображение. Бледное лицо, яркие губы, томный взгляд… Подобных снимков начала ХХ века не счесть, равно как и привлекательных актрис, изображенных на них. Но здесь совершенно особый случай. Верой Холодной не устаешь любоваться, потому что о ней хочется размышлять

Многие из ее коллег по киноцеху ушли из жизни совсем молодыми, как и она. Другие были рассеяны по всему миру. В сущности, ее некому было вспоминать. Семья, желая сохранить имя своей знаменитой родственницы, грешила конъюнктурщиной. Младшая сестра актрисы одевала ее имя в «идеологический костюмчик», сообразно советской действительности. Дочери, оказавшиеся за границей, напротив, примеряли образ матери к белогвардейскому движению. Так был запущен маховик лжи, которую огромными тиражами воспроизводил пропагандистский конвейер.

Парадоксальный символизм: выдающаяся актриса немого кино имеет «немую» биографию. Большая часть написанного о Вере Холодной не пригодна к использованию: слишком много мифов и домыслов было узаконено публицистами и беллетристами. Досадно мало – правды и объективной исследовательской работы. Достоверный слепок ее жизни утрачен навсегда, но сама она по-прежнему неповторима, жива и чиста… Ведь призрачные облака судеб неизменно плывут по бессмертному Небу. Потому что человеческой руке не под силу стереть то, что написал Бог.

Она родилась в эпоху, дух которой лучше всего прочувствовал Чехов. Два века – таких разных! – словно сошлись в поединке. Российское общество, невзирая на динамику культурных идей, замерло в ожидании. Меланхолия и нерешительность, новаторство и ностальгия, поиски оригинального и тоска по старой жизни – черты этого времени.

Мастера слова – Достоевский, Толстой, Чехов – уже создали блестящий фундамент российской словесности. И тем самым завершили строительство духовной цивилизации России, которая вберет голоса Серебряного века, разрешит себе опального Булгакова и замолчит на долгие-долгие годы... Но это впереди, а пока тоскует хмельная лирика Есенина и раскатисто гремит стих Маяковского. «Между любовью и любовью распят» будет цветаевский миг и… век.

Жизнь Веры Холодной, словно короткий вздох – всего двадцать шесть лет, – малособытийна, в отличие от ее профессиональной деятельности. Родилась будущая актриса 9 августа 1893 года в провинциальной Полтаве. Ее отец, Василий Андреевич Левченко, был коренным полтавчанином. Окончив Московский университет, он вернулся на родину и работал в одной из городских гимназий.

Мама, Екатерина Сергеевна Слепцова, – воспитанница Александро-Мариинского института благородных девиц. Следуя за любимым, после замужества она променяла энергичную Москву на тихое однообразие провинции. Но, когда умер ее отец, семья Левченко переехала в московский дом по просьбе овдовевшей Екатерины Владимировны Слепцовой. Это произошло в 1895-м.

Любопытно, что именно в этом году братья Люмьер осуществили в Париже премьеру своего первого фильма – «Прибытие поезда», открыв эру кино. А Верочка Левченко, которой суждено будет войти в его историю, мечтала тем временем о балете. И, несмотря на высокий конкурс и упитанную фигуру, была принята в балетное училище Большого театра. Занятия, однако, длились недолго: бабушка полагала, что благовоспитанным девицам подобными вещами заниматься не пристало (впоследствии, когда внучка начнет сниматься в кино, прославится и станет кормить семью, вопрос о неуместности работы в кинематографе подниматься не будет).

А пока Вера учится в московской гимназии, любит читать, декламирует дома стихи, играет в шарады, принимает участие в гимназических постановках и посещает кружок юных артистов в МХАТе. Семья Слепцовых-Левченко живет культурной жизнью столицы. Родители, принадлежа к прослойке небогатых русских интеллигентов, ценят в людях образованность и воспитание. Далекие от праздности и пресыщенности, они привили Вере трудолюбие, обязательность и вкус ко всему красивому.

Ей исполнилось двенадцать лет, когда от крупозного воспаления легких умер отец. В тот год закончилось ее детство. Мать, беременная третьей дочерью, резко постарела, как-то растерялась, сдала. А Вера словно ощутила ответственность за всю семью. И чем старше она становилась, тем с большим трепетом опекала домашних. Сестрам Софье и Надежде запомнились ее самоуглубленность и даже излишняя экзальтированность. Однако безоговорочно доверять их мнению не приходится. Обе были маленькими, а потому оценивали ее постфактум, на основании своих детских наблюдений.

Впрочем, она действительно была не по годам вдумчива, впечатлительна и эмоциональна. Увидев Комиссаржевскую в спектакле «Франческа да Римини» по пьесе д’Аннунцио, – в прямом смысле заболела. Врачи рекомендовали домашним лечить впечатлительность спортом и свежим воздухом. Отныне она зимой ходила на каток, а летом играла в теннис на даче.

Совсем юной, на выпускном балу в 1910-м, Вера познакомилась с Владимиром Холодным. Уроженец Хмельницкого, он тоже имел украинские корни. Его дед, купец Макар Холодный, прожил больше ста лет, был однолюбом и имел двоих сыновей и многих внуков. Отец – директор Тамбовской гимназии – постарался дать сыновьям хорошее образование. Владимир тогда еще был студентом юридического факультета Петербургского университета.

Обе семьи – и, Левченко, и Холодные – были против столь раннего брака…. 

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 87/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015