Личности 87/2015

Владимир Дмитренко

ВАЛЕРИЯ МЕССАЛИНА: ОКЛЕВЕТАННАЯ?..

Эта молодая женщина, более семи лет бывшая римской императрицей, внезапно была низвергнута и обвинена во всех смертных грехах. Ее имя стало символом похоти и разврата не только для современников, но и для потомков.

Однако слишком многое свидетельствует, что все было далеко не так однозначно…

Валерия Мессалина родилась, по разным источникам, в промежутке с 17-го по 23-й годы нашей эры в одном из самых знатных семейств Рима. Она была правнучкой Октавии Старшей, сестры первого римского императора Октавиана Августа, а ее дядя Гней Домиций Агенобарб – мужем Юлии Агриппины, сестры императора Калигулы.

Однако знатность, богатство и красота отнюдь не всегда дают самое нужное человеку – счастье. Более того, именно принадлежность к высшей знати вынуждает людей порою поступать отнюдь не так, как хочется. Так вышло и с Мессалиной.

Ее руки наверняка добивались многие молодые и красивые римские патриции, но замуж она вышла за дядю Калигулы Клавдия, назвать которого физически привлекательным можно было только с большой натяжкой. «…Безобразило его многое, – писал римский историк Светоний Транквилл, –  смех его был неприятен, гнев – отвратителен: на губах у него выступала пена, из носу текло, язык заплетался, голова тряслась непрестанно, а при малейшем движении – особенно».

Для Клавдия это был уже третий брак. Два предыдущих не сложились: с первой женой он развелся «из-за ее наглого разврата», со второй – из-за постоянных мелких ссор и препирательств. Однако все это ничуть не убавило интереса Клавдия к женскому полу. Как пишет тот же Светоний, «к женщинам страсть он питал безмерную», хотя не отличался атлетическим телосложением и отменным здоровьем. Более того, во время ходьбы ему «изменяли его слабые колени», что свидетельствовало о некоем перенесенном в детстве тяжелом заболевании. О телесной слабости Клавдия сообщают и другие римские авторы. Так, Дион Кассий пишет, что «умом он был отнюдь не слаб, так как постоянно упражнял свои способности и даже написал кое-что по истории, но телом был нездоров…»

Заметим в скобках, что Клавдием было написано не «кое-что», а восемь книг по истории Карфагена, двадцать – по истории Этрурии, более сорока – по истории Рима от момента окончания последней гражданской войны и до момента его прихода к власти. Однако ни один из трудов Клавдия не сохранился: вероятно, они были уничтожены его преемником Нероном. Потому-то Дион Кассий, скорее всего, мог лишь слышать об исторических трудах Клавдия, а возможности с ними ознакомиться не имел.

О таком ли женихе мечтала юная Мессалина? Едва ли. Но замуж за Клавдия все-таки вышла.

Самостоятельно принять такое решение она не могла. Супружество в семействах римской знати всегда было не просто браком, но заключением союза между влиятельными семействами. Именно такую цель преследовал и этот брак. Валерий Мессала и его супруга Домиция отдали свою дочь за Клавдия вовсе не ради денег – они и сами были богачами. И не стремясь приобщиться к элите общества – они и так к ней принадлежали.

На то, чтобы отдать свою юную дочь в жены пожилому, не слишком привлекательному и не слишком здоровому жениху, эти патриции могли пойти только ради власти, причем не просто власти, а высшей власти. То, что брак Клавдия и Мессалины был заключен именно по этим причинам, – не просто догадка. Это подтверждают последовавшие за этим события.

Императором Рима в то время был племянник Клавдия, сын его умершего брата Германика – Гай Цезарь по прозвищу Калигула. Правитель это был весьма вздорный. «Никто не знал, что надо говорить о нем или как вести себя с ним, – писал Дион Кассий, –  а все те, кто как-то преуспевал в отношениях с ним, делали это скорее благодаря удаче, чем знанию его характера. Такому вот императору римляне были тогда отданы во власть, так что правление Тиберия, хотя и оно казалось крайне жестоким, было по сравнению с правлением Гая настолько же более превосходным, насколько деяния самого Тиберия уступали деяниям Августа. Действительно, Тиберий сам занимался делами правления и использовал других лишь в качестве помощников для исполнения своей воли, а Гаем управляли возничие и гладиаторы, он был рабом актеров и прочего сброда, что подвизается возле сцены».

Неуравновешенность Калигулы и его дикие выходки держали римскую знать в состоянии постоянных опасений за свое будущее. Клавдий же умело изображал из себя забавного, как сейчас сказали бы, «ботаника», от которого никак нельзя ждать какой-либо опасности. Это помогло ему выжить и уцелеть во времена Тиберия. Это же помогало ему и при Калигуле. Над Клавдием порою потешались, но терпели, а главное – не рассматривали как противника и претендента на власть, не учитывая даже того, что Клавдий был одним из самых богатых людей империи. При этом он не переигрывал и умудрялся не терять полностью авторитет среди сограждан.

Всем было известно о его горячей любви к юной жене и, как казалось,  главной его заботой было угодить Мессалине. Однако Клавдия занимали отнюдь не только семейные дела. Несмотря на избранный им имидж, он сумел стать своим человеком при дворе Калигулы и пользовался немалым влиянием. В императорском дворце случайно (а может, и неслучайно) оказался он и 24 января 41 года, в день, когда решено было убить Калигулу.

Покушение произошло днем, когда император прибыл во дворец из театра, чтобы перекусить, отдохнуть…

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 88/2015
№ 86/2015
№ 85/2015
№ 84/2015
№ 83/2015