Личности 89/2016

Наталия Костина-Кассанелли

ВИЯ АРТМАНЕ: ГЛАВНАЯ РОЛЬ

В свете софитов – «ярчайший бриллиант латвийского театра», примадонна, красавица, предмет зависти и восхищения миллионов сограждан, любимица огромной страны. Легенда и символ.

Что оставалось за кулисами и вне кадра, знали немногие. И потому пробелы щедро заполнялись слухами, домыслами и сплетнями. Что-то забавляло актрису (когда до нее эти разговоры доходили), что-то искренне возмущало. Особенно если не вписывалось в рисунок главной и самой любимой роли – Вии Артмане, королевы сцены и экрана. Эта роль позволяла отрешиться от закулисной, подлинной жизни – пожалуй, куда более драматичной, даже трагической, где приходилось долгие годы жить в страхе, лгать и о многом умалчивать

Почти все, что мы знаем о детстве Алиды-Вии Артмане, известно только с ее слов. Однако есть и косвенные свидетельства. Их мало, они почти нигде не упоминаются и не обсуждаются. Но они существуют.

Девочка появилась на свет 21 августа 1929 года в маленьком латвийском поселке Кайве Семской волости Тукумского уезда. Церковь, в которой крестили новорожденную, можно увидеть и сегодня – она уцелела, как и дом родственников по отцовской линии.

Имя «Вия» выбрал отец еще до рождения, но крестная мать пожелала, чтобы первым стояло ее имя – «Алида», оно и было внесено в метрику, а потом – в паспорт. «Но так меня никто не называл», – говорила актриса. Не будем и мы.

Прибалтийский немец Фриц Хартман, или же Фрицис Артманс, отец нашей героини, был сыном состоятельного фермера. Полячка Анна Заборска, мать Вии, – батрачкой. «Она выросла в очень бедной семье и служила в молодости прислугой у богатого барона. Здесь в нее влюбился старший сын соседского зажиточного хуторянина, долго уговаривал стать его женой…» – нет, это не отрывок из сценария к фильму «Эдгар и Кристина», а фрагмент одного из интервью самой Вии Артмане. Вся «каноническая» биография актрисы напоминает именно сценарий к мелодраме.

Обстоятельства брака Фрица и Анны подробно не освещаются. Проскальзывают сведения о том, что родители жениха были против бедной невестки (так что «долго уговаривать» юному Фрицу пришлось скорее их, чем будущую жену), что она уже ждала ребенка, но все это – на уровне слухов: никаких документальных подтверждений авторы не приводят. Через некоторое время молодожен надорвался, пытаясь поднять рухнувший навес колодца, и умер... Ему было только девятнадцать лет. И до родов Анне оставалось четыре месяца.

Опять-таки по наиболее распространенной версии, после рождения дочери молодую вдову безо всяких сантиментов выставили на улицу с младенцем на руках. На деле же все обстояло иначе: до десяти лет девочка жила в семье отца – с дедом, теткой и матерью.

А теперь стоит пристальнее присмотреться ко времени, когда относительно безоблачная жизнь маленькой Вии закончилась: 1939 год.

Печально знаменитый пакт Молотова – Риббентропа, иначе говоря, Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, был заключен в августе 1939-го. Латвия вместе с Литвой и Эстонией, а также землями Западной Украины, отошла к Советскому Союзу.

Проживающим в странах Балтии немцам была предоставлена возможность уехать. Эвакуация проводилась спешно и, по разным источникам, маленькую Латвию вскоре покинули от 48 000 до 60 000 человек. Уже 20 декабря 1939 года министр внутренних дел страны К. Вейтман объявил, что «после 16 декабря в Латвии не существует группы немецкой народности».

Далее начались социалистические преобразования экономики, зажиточные крестьяне были подвергнуты репрессиям, а по мере осложнения отношений между Германией и СССР этнические немцы попали в разряд «неблагонадежного и контрреволюционного элемента» и подлежали массовой высылке. И вот эта «эвакуация» выглядела уже намного более страшно: значительная часть ссыльных до конечного пункта просто не добралась живой.

Как именно покинули страну фермеры Хартманы, неизвестно, но, видимо, все-таки покинули: после 1939 года Вия в семье отца уже не проживала.

Совершенно исключено, что о жизни с дедом и теткой она могла начисто забыть, но впоследствии актриса об этом не рассказывала. Зато повсеместно упоминается о «работе пастушкой с десяти лет», что вызывает определенные сомнения: десятилетняя малышка могла разве что подпаском подрабатывать. Но кто из деревенских детей не помогал летом пасти скот или гусей, не собирал (в том числе и на продажу) лесных ягод и полевых цветов?..

В документальном фильме «Эпизоды» представлены семейные фотографии. Мать с отцом в день свадьбы – вдвоем и в окружении родни. Фриц – совсем еще мальчишка, Анна выглядит чуть постарше. А вот и более поздняя групповая фотография: Анна с друзьями. Все улыбаются, в руках у молодых людей бутылки и бокалы – видимо, что-то празднуют. Школьница-Вия тут же. Одета не роскошно, но вовсе не бедно. «Я всегда выглядела какой-то “высокопоставленной”, что ли, девочкой, – говорила позднее Артмане, возможно, пытаясь объяснить несоответствие своих фотографий и легенды. – Видимо, что-то было в крови. Мама одевала меня так, чтобы все думали, что я из обеспеченной семьи. Хотя на самом деле все было наоборот». Анна придавала внешнему виду большое значение. Вия рассказывала, что мать готова была урезать себя в еде, лишь бы купить понравившиеся красивые туфельки.

А вот после 1939 года им обеим действительно пришлось нелегко. Уже в старости актриса вспоминала, как они с матерью «все выходные пололи хозяйский огород, чтобы заработать на блюдечко сливочного масла». Вероятно, жизнь в семье мужа для Анны тоже была не слишком приятной, пусть и более сытной, – все-таки она была нежеланной невесткой. И версия о полном и давнем разрыве с зажиточными фермерами-немцами, несомненно, принадлежала именно ей: вдова просто всеми силами пыталась оградить себя и дочь от возможных преследований...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016