Личности 91/2016

Яна Дубинянская

БОГДАН СТУПКА: «СТАВИТ НА РОЛЬ БОГ»

«На могиле Григория Сковороды записано его знаменитое высказывание: “Мир ловил меня, но не поймал”. Сохранить себя можно, только если помнить об этих сетях, которые расставлены повсюду… Вот Сковорода всю жизнь убегал – от славы, от тщеславия, от эгоизма. Для актера эта задача трудна вдвойне. Вывернуть себя наизнанку – и не попасться. Оставить что-то для других ролей. И для себя – для внутренней жизни. Но об этом я уже не буду рассказывать…»

Из интервью Богдана Ступки

Будущий актер родился 27 августа 1941 года на оккупированной территории, в городе Куликове в двенадцати километрах от Львова, дистрикт Галичина. В день рождения своей матери, который они всю жизнь будут праздновать вместе.

Мария Григорьевна и Сильвестр Дмитриевич Ступки назвали единственного сына в честь Богдана Хмельницкого. В младенчестве этот ребенок ненавидел, когда его пеленали – по крайней мере, был уверен, что помнит об этом.

Первые же осознанные воспоминания маленького Богдана были страшными. «Городок бомбили, и мы – я, отец, дядя Павел – матери не было дома – выскочили из своей хаты за несколько минут до того, как в нее попало. Мы добежали до соседнего двора и спрятались в какой-то невысокой хозяйственной пристройке с соломенной крышей, и я видел, как горит наша хата… После того как наш дом разбомбили, родители сняли жилье в центре городка. Наш двор был отгорожен забором от двора НКВД, куда свозили и складывали трупы погибших во время облав и военных стычек. Через щели в заборе я видел волосы, руки, уши, носы мертвых и проникался невыразимым ужасом».

А между тем он рос в артистической семье. Мария Григорьевна до замужества играла в театре «Просвиты» и уже немолодой проговорилась сыну, что всю жизнь жалела о своем нереализованном таланте. Сильвестр Дмитриевич более тридцати лет пел в хоре Львовской оперы, а его брат был там даже солистом. Во Львов семья переехала вскоре после войны, когда Богдану было семь. С этого возраста он регулярно слушал все оперы, бывшие тогда в репертуаре театра, видел на сцене гастролировавших Ивана Козловского и Сергея Лемешева. Абсолютного слуха от своих родителей – его мать тоже прекрасно пела – Богдан не унаследовал и рассказывал смешную историю о том, как соседи жаловались в домоуправление, требуя, чтобы мальчик прекратил подвывать за стенкой.

Он любил петь мимо нот, ставил кукольного «Фауста» из пластилиновых фигурок, похоже изображал оперную диву или Деда Мороза с бородой на резинке. Ходил в школьный драмкружок, а в десятом классе пятнадцатилетний Богдан Ступка записался в актерскую студию при львовском ТЮЗе. Туда, отучившись в Москве, приехал работать Роман Виктюк, который был старше его лишь пятью годами. По легенде, впервые Богдан появился на профессиональной сцене в роли… задних ног лошади; Виктюк «играл» ее переднюю часть. Согласно другой байке, дебют юного актера состоялся на гастролях московского театра им. Станиславского – вдвоем с приятелем Богдан выносил со сцены гроб Скоропадского в «Днях Турбиных».

Роман Виктюк поощрял актерские амбиции земляка. Но родители Ступки, едва выживая на зарплату хориста, не могли обеспечить сыну театральное образование в Киеве или в более далеких столицах, да и не были в восторге от его идеи выбора профессии, заведомо неспособной прокормить.

Окончив школу, Богдан Ступка подал документы на химический факультет Львовского политехнического института, но экзамены завалил: некоторые биографы актера считают это сознательным хитрым маневром на пути к мечте. И устроился в астрономическую обсерваторию при Львовском университете – лаборантом-вычислителем переменных звезд. О своей первой, далекой от искусства работе он, как и все артисты, любил рассказывать байки: как, намереваясь прогулять дежурство у телескопа, молился о плохой погоде или как вместе с коллегами перенаправлял оптику со звезд на куда более интересные окна напротив.

 А тем временем при театре Заньковецкой открылась первая во Львове профессиональная театральная студия. По легенде, Сильвестр Ступка лично просил директора театра… завалить его сына на экзаменах, однако директор умыл руки, а прямого выхода на руководителя студии Бориса Тягно у Ступки-старшего не было. А Богдан, хоть и рассмешил приемную комиссию своим русским с жутким акцентом в монологе Гамлета (украинского перевода не нашел), зато покорил исполнением рок-н-ролла.

В те годы он всерьез увлекался «западным упадническим искусством»: и танцевал рок-н-ролл с девушками в клубе, и тусовался со стилягами, щеголяя зауженными собственноручно штанами и высоким «коком», и даже выступал в конферансе джазовой группы «Хома и Оклахома» (по имени музыканта Игоря Хомы), которой разрешали играть в стенах польской школы. Был проработан в стенгазетах и неоднократно слышал в свой адрес классическое: «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст».

13 мая 1960 года состоялся дебют Богдана Ступки в театре имени Заньковецкой. В спектакле Анатолия Горчинского «Над голубым Дунаем» по пьесе Ивана Рачады он сыграл румынского офицера. Но это был фальстарт: ни сама постановка, ни тем более эпизодическая роль дебютанта никому не запомнились. И потому во многих биографиях Ступки дебютом называют его появление на сцене через три месяца, 25 августа того же года – в постановке Бориса Тягно по пьесе Александра Левады «Фауст и смерть».

Девятнадцатилетний Богдан Ступка сыграл в фантастической пьесе роль робота Механтропа. Рисунок роли он искал азартно: изломанная пластика, «механический» голос, речитатив в ритме неизвестного тогда рэпа и танец-бунт с элементами рок-н-ролла. На этом спектакле он и голосовые связки сорвал, и повредил глаз – при падении вылетело стекло из «альфа-аппарата» на голове. Вовсе не главный персонаж в пьесе, к тому же с отрицательный идеологической окраской, Механтроп стал тем не менее самым запоминающимся…

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016