Личности 92/2016

Мальвина Воронова

МАРИНА ЦВЕТАЕВА: СОКРОВЕННОЕ

Каждая биография, изложенная в рисунке судьбы, содержит нетленный смысл. Пока художник или поэт воссоздает образ реальности, Создатель творит образ его самого. И чтобы восстановить подлинный портрет, нужно найти великий замысел души, лежащий вне человеческого пристрастия, автобиографических поз и посмертного мифотворчества. Это тем более сложная задача, когда перед тобой – трагический и противоречивый профиль Марины Цветаевой

Детство Марины Цветаевой, так тепло описанное ею в прозе, не было безоблачным. На сцене жизни, приготовленной для ее появления, царил шекспировский дух: подавляемые страсти, борьба долга и любви, измены и загробные тени... Ее отец, овдовев и оставшись с двумя детьми, решил жениться вторично. Это было бы весьма практичное решение, однако взял он в жены девушку вдвое моложе себя, не любя ее, и дал ей понять, что будет скорбеть о первой супруге до конца своих дней. Не удивительно, что невесте показалось, будто они венчаются у гроба.

Иван Владимирович Цветаев, известный историк и большой почитатель античности, был человеком своеобразным. Будучи сыном деревенского священника, он самостоятельно сделал карьеру, став ученым – профессором Московского университета. Большую часть его времени занимало создание Музея изящных искусств в Москве. Трудолюбивый, увлекающийся, ответственный, благодушный по рассеянности и добрый из равнодушия ко всему, что его не интересовало.

Мать, Мария Александровна Мейн, из состоятельного и аристократического рода, была прекрасно образована, музыкальна и экзальтированна; о последнем красноречиво свидетельствует ее дневник. Пережив неудачную любовь, она искала случая посвятить себя «служению», которое увидела в браке с Цветаевым и заботе о его детях-сиротах. Ни страсти, ни выгоды (она была значительно богаче Ивана Владимировича) не было с ее стороны. Сухое проявление воли и горячий внутренний бунт.

Никакого «служения» в задуманном ею ключе, конечно, не получилось. Мужа на поколение старше себя она уважала, но оставалась к нему холодна; с падчерицей общего языка не нашла – нежность и заботливость были не в ее характере. Впрочем, отсутствие любви не мешало Марии Александровне ревновать супруга к покойной жене и старшим детям – буквально до слез! – и постоянно жить на острие надуманной драмы. Однако она стала верной и преданной соратницей мужа в главном деле его жизни – организации музея.

В обоих браках И.В. Цветаева – много сходства: обе жены увлекались музыкой, обе родили ему по паре ребятишек. Обе хранили память о несчастливой любви и не были свободны от дальнейших сердечных увлечений. Но, похоже, последнее не нарушало душевного равновесия Ивана Владимировича: Варваре Иловайской он прощал из любви, а Марии Мейн – из снисхождения. И, наконец, обе рано ушли из жизни.

Как только умерла Мария Александровна, в гостиную вернулся поясной портрет Варвары Дмитриевны. Отец больно ранил чувства своих младших дочерей, но вряд ли заметил это; о его чувствах тоже не принято было думать.

«Семья мне не удалась…» – честно признавался Иван Владимирович впоследствии. Просторный московский дом в Трехпрудном переулке для постороннего глаза был благополучен и полон музыки, – Мария Александровна была блестящей пианисткой. А на самом деле резонировал несбывшимися мечтами и тяжелым одиночеством каждого обитателя. Здесь по-своему все были несчастливы. И каждый спешил укрыться в свою, отдельную жизнь.

Марина Цветаева, появившись на свет 8 октября 1892 года, на восемь лет опередила рождение ХХ века. Весьма красноречиво это роковое «отставание» эпохи от великого поэта. Мария Александровна ждала мальчика и даже придумала ему имя – Александр, но родилась девочка. Как потом оказалось, с мужским характером и бунтарским духом. Темпераментная мама воспитывала Марину и Асю (вторая была на два года младше), исходя из собственных нереализованных желаний. Она видела в них свободных художников, а посему образование поставила выше воспитания, а развитие интеллекта – превыше созидания души.

Не умея хранить эмоциональное равновесие и экономя на ласке, мать была источником конфликтов в семье. Между девочками шла непримиримая борьба, во многом определяющая характеры подрастающих дикарок. Вспышки хамства, драки,  споры за то, что «мое» и должно быть еще более «моее» – зеркало материнской педагогики. Марине казалось, что ее любят меньше всех.

Лет с пяти она часами сидела за роялем, который напоминал юной музыкантше большой хохочущий рот. В его лаковых блестящих поверхностях она ловила отражение своего круглого лица. В его черноту она с удовольствием погружала взгляд, предаваясь детским фантазиям  и забывая об игре. Музыка для нее была повинностью и мукой, средством получить материнское одобрение, а чудом была свобода воображения. И главным секретом ее раннего детства оказалась любовь к… Черту.

Он был похож на благородного дога, звали его теплым именем Мышатый и жил он в комнате у сводной сестры Валерии. Сюда Марина забегала тайком. У всех был Бог, а у нее – Черт, делающий ее особенной. Она самоотверженно любила его, всеми отверженного. Впоследствии она иронично заметит, что именем ее любимца человечество не злоупотребляло в отличие от других… святых имен. И подчеркнет, что это он научил ее быть на стороне парий.

Разумеется, афористические формулы очерка «Черт» сложились в зрелости, а в детстве Мышатый был сладкой тайной ее выдуманного мирка. Ее фантазийное сознание, отвергая музыку, трепетало перед магией Слова. Не суждено было Марине стать пианисткой, о чем мечтала ее мать. Будь она внимательнее, то заметила бы, как дочь прячется по углам с книгами. И – пишет первые стихи...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016