Личности 92/2016

Ольга Петухова

ПЕТР КРОПОТКИН: ЗА ВОЛЮ И АНАРХИЮ

Судьба уготовила Петру Алексеевичу Кропоткину блестящую карьеру потомственного военного и царедворца, но он оставил светский Петербург ради «каторжных» Сибири и Дальнего Востока, карабкался по ледникам на хребты Большого Хингана и вылавливал в Амуре тонущие кули с провизией.

А когда к нему пришла слава исследователя Сибири и ученого-энциклопедиста, решил, что главное его призвание – революция и анархизм, и уверовал в самоуправляемое общинное житье, свободное от диктата государства. Два тюремных заключения и сорок лет вынужденной эмиграции ничуть не поколебали его веры в идеалы свободы.

Они оказались недостижимы?..

Но это вовсе не означало, что за них не стоило бороться

Князь Петр Алексеевич Кропоткин был нигилистом, противником сословных привилегий и оппозиционером самодержавию. Но с какой родословной! Кропоткины причисляли себя к Рюриковичам, пусть и в тридцатом колене и, как шутили в среде революционеров, «имели больше прав на престол, чем чистокровные немцы Романовы».

Свой род Кропоткины вели от великих князей Смоленских. Одного из них, Дмитрия Васильевича, еще в XV веке за небывалую дотошность прозвали «Кропотка». От прозвища и пошла фамилия. Но в хрониках князья мелькали не часто: всего-то и упоминалось, что князь Иван Кропоткин трудился с Петром Первым на верфях Амстердама, а Яков Кропоткин при Анне Иоанновне состоял президентом сыскного приказа. Вот и вся былая слава рода.

Отец нашего героя, Алексей Петрович Кропоткин, – георгиевский кавалер и генерал-майор, в русско-турецкую войну 1828-1829 годов отсиживался при штабах. А орден св. Анны и вовсе получил за подвиг, совершенный его крепостным денщиком Фролом. Но награду считал вполне заслуженной. Был он заядлым картежником и богатым помещиком: в Калужской, Рязанской и Тамбовской губерниях ему принадлежали 1200 крестьянских семей. В 1831 году он был направлен в Варшаву для подавления восстания поляков, и там познакомился с Екатериной, младшей дочерью своего корпусного командира генерала Николая Сулимы. Там же, в Варшаве, в королевском дворце Лазенки, была отпразднована их свадьба.

Эта ветвь предков нашего героя шла от запорожских казаков. Один из них, украинский гетман Иван Сулима, в 1635 году был взят в плен поляками, обезглавлен и четвертован в Варшаве. Генерал Николай Сулима, дед Петра Кропоткина, в войне 1812 года во главе кирасирского полка бил французов до победы, когда же вернулся на родину, чести своей лакейством у министра Аракчеева пятнать не пожелал, и был отправлен в «почетную ссылку» – сначала генерал-губернатором Восточной, а затем и Западной Сибири. В то время, как писал его внук, «такой пост считался более прибыльным, чем золотой прииск», но бравый генерал «совсем не умел себе сделать карьеру и нажить состояние. Должно быть, в его жилах было слишком много крови запорожцев, которые умели сражаться с отлично вооруженными храбрыми поляками и с втрое более сильными турецкими полчищами, но не умели уберечься от тенет московской дипломатии».

Всю жизнь он оставался небогат, и дочь выдал замуж бесприданницей. Впрочем, ее брак оказался и недолгим, и не очень счастливым…

Петр родился 27 ноября 1842 года и был четвертым ребенком у четы Кропоткиных. Мальчику едва исполнилось три с половиной года, когда умерла его мать. Старших детей, Николая и Елену, тут же отослали в казенные пансионаты, а младших, Александра и Петра, отдали под присмотр крепостных слуг и гувернеров. Алексей Петрович поторопился вступить во второй брак, а когда его молодая жена родила дочь, совсем охладел к детям от первого.

Александр был на шестнадцать месяцев старше Петра, и потому неизменно выступал за главного. Из их раннего сиротства и душевного родства возникла верная и крепкая мужская дружба. «С ним мы выросли, с ним мы сроднились, – писал потом Петр Алексеевич. – С ним и после мы были вместе до тех пор, пока судьба не разбросала нас по тюрьмам и ссылкам».

Однажды, когда Петру едва исполнилось семь лет, с ним приключилась забавная история. На костюмированном балу, данном в честь императора Николая І, мальчик утомился от суеты и уснул прямо на руках у супруги наследника престола. Умиленный этим зрелищем царь решил оказать милость: повелел зачислить Петра в привилегированный Пажеский корпус – когда подрастет.

Два года Петр проучился в Первой Московской гимназии, а когда в Пажеском корпусе открылась вакансия, его отправили в Петербург. Корпус и впрямь был элитным: в пажи попадали лишь дети чинов не ниже генерал-лейтенанта и тайного советника. Лучшие из 150-ти воспитанников получали право стать камер-пажами членов императорского семейства, сопровождать их на балах и приемах, а после окончания училища служить при дворе, выбрать дипломатическую службу или любой гвардейский полк.

О дедовщине в Корпусе умалчивали. Предполагалось, что выпускают оттуда лишь будущих светских львов, и никто не решался предать беспорядки огласке. Кропоткин в своих воспоминаниях писал, что «всего лишь за пару лет до моего поступления в корпус любимая игра воспитанников заключалась в том, что они собирали ночью новичков в одну комнату и гоняли их в ночных сорочках по кругу, как лошадей в цирке». Из «Записок революционера» следует, что Петр взбунтовался и против дедовщины, и против учителей-доносчиков. А однажды за строптивость поплатился карцером. Там он решил потренироваться лаять и выть по-собачьи, и начальство, опасаясь, что мальчик сойдет с ума, поторопилось выпустить его. Но умение все-таки пригодилось: позже, когда Кропоткин плавал по туманному Амуру, его импровизированный лай помогал отыскивать селения. Береговые собаки вторили ему, и лодка приставала к берегу.

Впрочем, Кропоткину везло. «Когда я поступил в Пажеский корпус, – вспоминал Петр, – во внутренней его жизни происходило полное изменение. Вся Россия пробудилась тогда от глубокого сна и освобождалась от тяжелого кошмара николаевщины…»

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016