Личности 93/2016

Дарья Приходько

ХОРХЕ ЛУИС БОРХЕС: ОДИНОЧЕСТВО КНИЖНИКА

Хорхе Луиса Борхеса называют одним из самых влиятельных писателей ХХ века. Вся его жизнь – с тех пор, как он научился читать, и до глубокой старости – была связана с книгами. Он был застенчив и считал, что счастье прячется где-то на страницах книг, и лучшее, что он сможет сделать, – это внести свою маленькую лепту в волшебный мир литературы.

И даже в конце пути, окруженный славой и почтением, он отзывался о своих заслугах скромно: «Меня удивляет, что я известен. Никогда ни о чем подобном я не думал. Это пришло ко мне, когда мне было далеко за пятьдесят. Меня вдруг увидели, и я перестал быть тем незаметным человеком, каким был до того. Но в любой момент может обнаружиться, что я самозванец»

Хорхе Франсиско Исидоро Луис Борхес Асеведо родился на месяц раньше срока – 24 августа 1899 года. Его родители поженились годом ранее и жили в Буэнос-Айресе на улице Тукуман в доме, который принадлежал родителям матери. Отец писателя, Хорхе Гильермо Борхес, нарушил семейную традицию, согласно которой все мужчины в семье были военными, – он выбрал для себя карьеру юриста. Будучи страстным любителем литературы, в 1921 году он даже опубликовал исторический роман «Каудильо». К сожалению, уже в молодости у него обнаружилась прогрессирующая наследственная болезнь глаз, финальным аккордом которой, как и позднее в случае с сыном, стала полная слепота.

Мать, Леонор Асеведо Суарес, происходила из старинного аргентинско-уругвайского рода. В отличие от мужа (если верить биографам), она имела довольно ограниченный круг интересов и была всецело поглощена семейными обязанностями. Хорхе Луис, однако же, отзывался о Леонор с большим энтузиазмом и всегда напоминал, что мать свободно говорила по-английски, опубликовала несколько переводов Мелвилла, Фолкнера и Вирджинии Вульф, и на протяжении всей жизни исполняла куда более значимую роль – была секретарем и вдохновителем своего сына.

Дед писателя со стороны отца, полковник Фрэнсис Борхес Лафинур, погиб героической смертью во время одного из военных бунтов. Дед со стороны матери также был военным, как и большинство родственников, и маленький Джорджи очень комплексовал из-за своего слабого здоровья и неспособности к физическим нагрузкам: «Я знал, что никогда военным не буду, и уже очень рано начал стыдиться того, что я книжник, а не человек действия. Мне казалось, что я недостоин особой привязанности, что я просто обманщик».

В 1901 году, после рождения сестры Борхеса Норы, семья поселилась на улице Серрано. Это был район обитания обедневших авантюристов и мечтателей, среди которых и рос будущий писатель. Об этой убогой улочке, на которой маленький двухэтажный дом Борхесов был «самым шикарным», писатель вспоминал: «Предместье Палермо находилось на неказистой северной окраине города, и многие обитатели его, стыдясь сказать, что они там живут, говорили туманно, что, мол, живут на Северной стороне».

Под влиянием бабушки мальчика стали называть на английский манер – Джорджи. С детства он одинаково хорошо говорил по-испански и по-английски, чему способствовало и наличие гувернантки-англичанки. Уже в четыре Джорджи научился читать, и с тех пор на целые часы закрывался в своей комнате, где погружался в миры Марка Твена, Мигеля де Сервантеса, Чарльза Диккенса и Эдгара Аллана По. У маленьких Джорджи и Норы совсем не было друзей, поэтому им приходилось довольствоваться обществом друг друга и… еще двух детей – рожденных, конечно же, фантазией Джорджи.

Впечатлительная натура будущего писателя наделяла сверхъестественными силами множество предметов в доме. Дом Борхесов был обставлен тяжелой старинной мебелью, и особенный ужас наводил на Джорджи огромный трехстворчатый зеркальный шкаф из красного дерева, стоявший напротив его кровати: «Я ложился спать, видел себя утроенным в зеркалах, и мне становилось страшно: каждое зеркало отражало свое, вдруг в одном из них я натолкнусь на кого-то совсем другого? Два страха – отразиться другим и увидеть себя чудовищем – сошлись в одно».

В 1908 году, несмотря на протесты отца, мать отправила Джорджи в ближайшую школу. Жестокие одноклассники смеялись над всезнающим мальчиком-очкариком. Юноши презирали нарядный костюм Джорджи и издевались над его легким заиканием. За четыре года в школе Борхес не научился ничему, кроме нескольких слов на жаргоне местных преступников и бедняков. Куда больше пользы принесла Джорджи городская библиотека, расположенная недалеко от дома. Еще в возрасте шести лет мальчик сообщил отцу, что станет писателем, с тех пор старался прочесть как можно больше, чтобы подготовить себя к этому нелегкому ремеслу. Он пробовал писать рассказы, подражая Сервантесу, а первая его публикация состоялась уже в 10 лет – один из буэнос-айресских журналов напечатал его перевод сказки Оскара Уайльда «Счастливый принц».

В начале ХХ века Аргентина входила в первую десятку стран с самым высоким уровнем доходов на душу населения, была одним из крупнейших мировых экспортеров сельскохозяйственной продукции, а аргентинский песо был одной из самых твердых валют в мире. Аргентинцы, пользуясь своими преимуществами, с удовольствием приезжали в Европу, где жизнь была значительно дешевле и значительно интереснее, чем в Буэнос-Айресе.

Семья Борхесов не была богатой, но благодаря ренте и небольшому, но стабильному доходу главы семейства могла позволить себе более или менее продолжительные путешествия, и в феврале 1914 года Борхесы отправились в Европу. Борхесу-старшему, стремительно терявшему зрение, в Женеве сделали несколько операций, которые замедлили развитие болезни и позволили ему продолжить ознакомление своих отпрысков с культурой предков. Побывав в Лондоне и Париже, Борхесы вернулись в Женеву, где дети начали брать уроки французского. Там их застала Первая мировая война…

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016