Личности 94/2016

Виктория Могильная

АЛЕКСЕЙ АРАКЧЕЕВ: «ШИРОК ЧЕЛОВЕК…»

Период русской истории, известный как аракчеевщина, с легкой руки русской прозападной интеллигенции конца XVIII столетия запечатлелся в нашем сознании как олицетворение наиболее мрачных сторон царствования Александра I. Наше воображение рисовало его символ – графа Аракчеева, жестоким солдафоном и самодуром, памятуя слова великого Пушкина: «всей России притеснитель, губернаторов мучитель… Полон злобы, полон мести, без ума, без чувств, без чести…»

Но пройдут годы, возраст и опыт смягчат радикальные взгляды поэта, и он напишет жене: «Аракчеев умер. Об этом во всей России жалею я один – не удалось мне с ним свидеться и наговориться». Неожиданную благосклонность проявит к Аракчееву и историк Н.М. Карамзин: «Я нашел в нем человека с умом и с хорошими правилами». Его немецкий коллега неожиданно назовет графа символом «деспотического рыцарства», порожденным эпохой павловской противоречивости.

Почему не сожалела страна о смерти «притеснителя», мы знаем из старых учебников, культивировавших дух вольнолюбия. Но о чем не успел наговориться с графом Пушкин? Что в конце концов сумел разглядеть он в глубинах его деятельной личности? Помимо исторического любопытства, интерес к преуспевшему в карьере царедворцу, политику и реформатору вызывает не только масштаб его незаурядных дарований, но и непреходящая тоска по харизматичным, талантливым людям

Будущий граф Аракчеев родился 23 сентября 1769 года, в семье небогатого помещика. Мальчик рос наблюдательным и старательным, рано проявил талант к арифметике, обучаясь у приходского дьячка. Мать прививала сыну аккуратность и педантичное пристрастие к порядку. Отец видел его в будущем гражданским чиновником и часами заставлял переписывать бумаги.

Но родительские планы, к счастью или беде, были нарушены, когда Алексей увидел юношей в военных мундирах. «Любовь с первого взгляда» к военному делу заставила его упросить отца отправиться в столицу в надежде поступить в кадетский корпус

В Петербурге Аракчеевы прожили около полугода, испытывая крайнюю нужду и постепенно теряя надежды. Однако все закончилось неожиданно и благополучно: Алексей, дождавшись выходящего из дверей училища директора, бросился к нему в ноги: «Ваше превосходительство! Примите меня в кадеты!» – чем одновременно впечатлил и озадачил начальство. Так или иначе, в кадеты он все же был зачислен.

Ученик из него вышел толковый, примерный и дисциплинированный. С особым прилежанием и добиваясь заметных успехов, Аракчеев изучал математику, артиллерию и фортификацию. Но если у преподавателей он пользовался авторитетом, то однокашники замкнутого и всецело погруженного в учебу Алексея не любили, постоянно издевались над ним и неоднократно избивали.

Кадеты получали не только военное, но и общее образование – помимо специальных предметов, верховой езды, фехтования и стрельбы, мальчикам преподавали иностранные языки и обучали танцам. Юный Аракчеев во всем преуспевал, и к 16-ти годам был награжден за отличную учебу золотой медалью, учрежденной Екатериной II. Дальше начиналась самостоятельная жизнь.

Поручик Аракчеев не имел ни сановитых родственников, ни влиятельных покровителей, а потому в заботе о своем будущем вынужден был положиться на себя самого. Случайно узнав, что у генерала Мелиссино освободилось место адъютанта, он попросил замолвить о нем словечко президента военной коллегии Салтыкова, детей которого обучал на дому математике. Следует сказать, что Петр Иванович Мелиссино отличал Аракчеева еще во время учебы, затем оставил преподавать в корпусе, и именно он порекомендовал Аракчеева Салтыкову в качестве репетитора. А как только великий князь Павел Петрович, будущий император, обратился к нему с просьбой подыскать ему в гатчинские войска толкового артиллериста, генерал Мелиссино воспользовался случаем продвинуть способного юношу. Цесаревич сразу оценил нового адъютанта: тот строжайше придерживался субординации и был точным исполнителем данных ему приказаний, а если получал замечания от начальства, то, в основном, за упущения подчиненных.

До приезда Аракчеева Павел прожил в Гатчине девять лет, мечтая превратить потешные войска своего прадеда в настоящую русскую армию и все более погружаясь в мысли о настоятельной необходимости исправления всего государственного строя. Растущее отчуждение между Павлом и его матерью, Екатериной II, и только увеличивающиеся с годами неприязнь и недоверчивость отнюдь не способствовали привлечению царицей нелюбимого сына к участию в делах империи.

Получив Гатчину в подарок от Екатерины, Павел создал там в уменьшенном виде макет государства, который считал образцом для будущего России. В то время в цесаревиче все явственнее проявлялась страсть к «мелкостям» военной службы, а его парадомания уже тогда стала притчею во языцех и вызывала насмешки. Не смеялся лишь тот, кому Павел в скором времени лично впишет в фамильный герб девиз всей его жизни: «Без лести предан». Уже тогда Аракчеев понимал: организация гатчинской армии маршировала в ногу с прогрессом, но победа в сражениях все более зависела не от рукопашного боя, а от меткости стрельбы.

Для проведения задуманных Павлом реформ в армии Аракчеев подходил идеально – блестяще знал свое дело и разбирался во всех видах огнестрельного оружия. Сам он позднее вспоминал о том времени: «Служба в Гатчине была тяжелая, но приятная. Усердие всегда было замечено, а знание дела и исправность отличены». С будущим императором они были единомышленниками – оба были убеждены, что точное исполнение инструкций и есть кратчайший путь к совершенству. Уже через месяц пребывания Аракчеева в Гатчине Павел возвел его в чин бомбардир-капитана, а также наградил правом обедать с ним без приглашения.

«Началось царствование, основанное на произволе и капризе», – так охарактеризовали первый этап правления нового императора историки.

Павел все же готовился к власти, и заранее составил тома законов и инструкций. Теперь наступило время воплотить их в жизнь. Более твердого и последовательного исполнителя, способного подчинить новым законам все государство, лучшего кандидата, чем Аракчеев, и желать не приходилось. За несколько месяцев молодой человек сделал стремительную карьеру от полковника до генерал-квартирмейстера. На 28-летнего Алексея Андреевича посыпались чины и награды, а в 30 лет за преданную службу ему был пожалован титул графа и орден св. Иоанна Иерусалимского…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №94/2016

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016