Личности 97/2016

Елена Бутакова

ПОЛЬ ВЕРЛЕН: «Я ЖИЗНЬ СВОЮ ПРОЖЕГ…»

«Самому нежному и воздушному из французских поэтов», по выражению Андре Моруа, было суждено прожить жизнь самую грязную и бурную. Родоначальник импрессионизма во французской поэзии, один из самых значимых символистов, у своих современников Верлен снискал репутацию воплощения всех пороков.

И не так важно, был ли «проклятый поэт» проклят самой судьбой, оставался ли безвольной игрушкой в ее руках, достоин ли он презрения или восхищения, – он не искал ни хвалы, ни оправданий

Долгие годы в браке военного инженера Никола-Огюста Верлена и дочери землевладельца Элизы Деэ не было детей. Взятая ими на воспитание сирота, племянница жены Элиза Монкомбль, не могла заменить собственного ребенка. Поэтому когда спустя 13 лет бездетности 30 марта 1844 года у супругов родился долгожданный сын, в благодарность Деве Марии за счастье материнства набожная Элиза дала сыну Полю второе имя Мари.

Верлены, как и многие другие семьи военных, немало поколесили по Франции, прежде чем в 1851 году после отставки отца осели в Париже. Поль был объектом страстного обожания со стороны родителей и многочисленной родни. Любое его желание исполнялось немедленно и беспрекословно, и, подрастая, он превращался в маленького тирана.

В 9 лет его определили в частную школу Ландри, где он поначалу показывал неплохие результаты, ему легко давались латынь, греческий и французский, он хорошо рисовал и много читал, но преимущественно литературу, не предусмотренную учебной программой – Поля де Кока, По, Гофмана, Бодлера. С четвертого класса учеба (к тому времени он уже учился в лицее Бонапарта) перестала интересовать Поля, и на смену любимому занятию, рисованию, пришла поэзия. Он исписывал стихами горы бумаги, одно из них («Смерть») с юношеской самонадеянностью отправил самому Виктору Гюго, перед которым преклонялся. Об ответе мэтра история сведений не сохранила.

Источником вдохновения юного Верлена была кузина, воспитанница его родителей, Элиза. Восемь лет разницы в возрасте не являлись для Поля препятствием: кузина не только вызывала у него романтические чувства, но была той родственной душой, которая верила в его талант, поощряла и ободряла. Успехом у женщин непривлекательный Верлен (некоторым современникам он казался просто уродливым) совсем не пользовался, поэтому с ранних лет стал посещать публичные дома. Зато он был популярен среди сверстников, стремившихся подружиться с ним, поскольку был простым и веселым в общении. Лучшим другом в лицее стал Эдмон Лепеллетье, его будущий биограф, с которым они дружили всю дальнейшую жизнь.

Закончив учебу в лицее в 1862 году с дипломом бакалавра и оценкой «удовлетворительно» и осчастливив таким образом своих немолодых родителей, Верлен оказался на распутье, не имея ни малейшего понятия, чем же ему заниматься. В течение следующих трех лет он время от времени, без особого вдохновения, посещал лекции на факультете права. Чаще его можно было увидеть в кафе Латинского квартала, где он выпивал и увлеченно спорил со своим другом Лепеллетье о поэзии. В 1863-м в «Журнале морального, научного и художественного прогресса», основанного его знакомым aЛуи-Ксавье де Рикаром, Верлен опубликовал одно из своих стихотворений. Его честолюбивые мечты войти в круг поэтов начинали сбываться.

Тогда же он получил прозаическую, но зато кормившую его должность экспедитора в мэрии. В личной жизни, однако, дела обстояли не так благополучно – кузина Элиза (в замужестве Дюжарден), мать двоих дочерей, дала окончательно понять Верлену, что между ними невозможны никакие другие отношения, кроме родственных.

С потерей возлюбленной – единственного человека, способного защитить его от собственных страстей, удержать от соблазнов, вся дальнейшая жизнь представлялась Верлену чередой катастроф:

…и я во тьме провижу

Погибель, хлад, удар – я знаю,

будет так.

Его слова окажутся пророческими.

После приема, устроенного матерью де Рикара, Верлен стал завсегдатаем литературных салонов Парижа – Леконта де Лилля («короля поэтов»), маркиза де Рикара, де Банвиля, Нины де Вийар. Здесь он общался с молодыми известными поэтами Катюлем Мендесом, Хосе Мария де Эредиа, Огюстом Вилье де Лиль-Аданом, Франсуа Коппе. В журнале «Искусство», основанном друзьями Верлена и выходившим под редакцией де Рикара, он получил должность литературного критика. Полумер Верлен-критик не знал, а потому и ругал (как книгу Барбе д’Оревильи «Творения и люди»), и хвалил (восторженный отзыв о Бодлере) в равной степени страстно. «Искусство» просуществовало всего два месяца и обанкротилось, но его создатели и не думали прекращать сотрудничество, объединенные идеей издавать ежемесячную антологию поэзии. Не мудрствуя лукаво, издание назвали «Современный Парнас», ну а сами поэты, соответственно, стали называться парнасцами. В их числе были как признанные мастера де Лилль, де Банвиль, начинающие, но уже вошедшие в моду поэты Мендес, Сюлли-Прюдом, Альбер Глатиньи и Коппе, так и никому не известные – как Верлен. Поэтов новой школы объединил девиз, провозглашенный Теофилем Готье: «Искусство для искусства!». Верлен тоже считал, что «цель поэзии – это Прекрасное, только Прекрасное, чистое Прекрасное без примеси Пользы, Правды и Справедливости».

1866 год ознаменовался для Верлена смертью отца и изданием первого сборника – «Сатурнических стихов». Названия стихов сборника – «Тоска», «Меланхолия» – были навеяны «сатурническим» настроением. Сатурн считался планетой уныния и грусти, покровительствовал разочарованным, не нашедшим себя в мире душам, отчужденным, к которым причислял себя Верлен… 

Полную версию материала читайте в журнале Личности №97/2016

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 96/2016
№ 95/2016