Личности 98/2016

Мальвина Воронова

ГЕОРГИЙ НАРБУТ: СОЧИНЯЯ СЕБЯ

Великую пользу приносит быстротечность нашего существования. Человек становится личностью перед лицом своей сиюминутности, ясно осознавая, что его индивидуальность нетленна лишь в его деле. Художник, о котором пойдет речь, прожил короткую жизнь – всего тридцать четыре года, – но, исследуя его многочисленные работы, понимаешь, что ни одна минута не упала мимо его творческого стола. Провинциальный самородок и столичный эрудит, остроумный фантазер и вдумчивый сказочник, мистификатор, кукольник, историк, педагог, антиквар, книгопечатник – не перечесть всех его ипостасей. Он очень торопился стать собой – Георгием Нарбутом!

Далекие предки Нарбута были литовского происхождения, в семнадцатом веке они пришли на Левобережную Украину и осели на Черниговщине. Были среди них и казаки, и революционеры, и шляхтичи. Остались их имена в хрониках мазепинской эпохи и в драматической истории польских бунтов. В 1687 году казачий сотник Мусий Нарбут поселился близ Глухова и основал имение Нарбутовку, где и родится впоследствии наш герой.

Отец художника, Иван Яковлевич, окончив Киевский университет, получил неплохое образование, но не мог похвастаться университетской образованностью. Не было в нем и должной хозяйственности: имение из-за плохого управления приносило скудный доход, и горе-хозяин работал счетоводом на товарном складе, а впоследствии служил в соседнем уезде. Женился он в 1881 году на киевлянке Неониле Николаевне Махнович.

Между строк биографии ясно, что служба вдали от дома была удобна: Нарбут-старший не стремился к семейной жизни. Трудолюбивая Неонила Николаевна сама управляла Нарбутовкой, вела хозяйство и растила семерых детей. Очень домашняя, душевная, мягкая, она была им настоящим другом. От отсутствия отца домочадцы только выиграли, потому что он много пил, был деспотичен, а порой и жесток.

Жорка, Егор, Юрий (как только его ни называли в течение жизни!), Георгий Нарбут родился 25 февраля 1886 года. Плодородная почва его таланта – уютная Нарбутовка. Художник всегда будет привязан к малой родине невидимыми узами. Двор, окаймленный высокими тополями, с елью посредине, старенький дом, обшитый деревом, и сад с кружевной тенью вековых лип… Тишина. Неспешность. В первое десятилетие все многообразие жизни сосредоточилось здесь. Часами Жорка бродил по саду, валялся в траве, присматриваясь к желто-черному окрасу махаона, изучал хрупкое строение насекомых, собирал неизвестные ему травы, зарисовывал бабочек.

Впоследствии он станет одним из самых начитанных и эрудированных художников своего времени. Но кто бы мог подумать, что троечник глуховской гимназии достигнет таких высот! Их первый с братом Владимиром учитель, дьяк из соседнего села, путал мезонин с беседкой и называл мальчишек «саранчой», потому что они потихоньку грабили его сад и огород... Этот светоч просвещения немного мог дать своим подопечным. Мало чем помогли и гимназические педагоги, да и науки Жорку не влекли. Его воображение завораживает старославянский язык, но не содержанием, а начертанием. Он копирует древние тексты, гравюры старинной немецкой Библии и портрет Лютера. В нем открывается поразительное трудолюбие, когда речь идет о рисовании. Два раза его подражательные и несовершенные работы выставлялись на сельскохозяйственных выставках. Его акварели, показанные в 1906-м, были подражанием Ивану Билибину, знаменитому художнику-иллюстратору, творчеством которого он увлекался, читая журнал «Мир искусства».

В том же году Жорж получил аттестат, обильно украшенный тройками, пятерка по поведению была весьма ироничной: он имел репутацию отчаянного хулигана. Выпускник гимназии был высоким, статным, с густой черной шевелюрой и добродушным выражением лица, выглядел чем-то недовольным, судя по надутым губам, и смотрелся старше своих лет. Отец бесповоротно решил, что сыновья должны поступить на биологический факультет Киевского университета, что не вызвало у них воодушевления. Георгий мечтал о живописи, Владимир – о литературе. Разругавшись с отцом, они тайно подали прошения в Петербургский университет на факультет восточных языков, здраво рассудив, что на другие факультеты их просто не возьмут.

В конце лета 1906-го они прибыли в Петербург счастливые (ведь удалось победить старого Нарбута!) и несчастные (тот их оставил без материальной поддержки) одновременно. Судя по воспоминаниям, Георгий отцу так и не простил. И когда Иван Яковлевич много-много позднее под влиянием хвалебных отзывов о сыне говорил о его таланте, тот называл его не иначе как «старым кумполом», намекая на лысую голову и ее содержимое.

Факультет восточных языков, который призван был снабдить студентов знаниями монгольского, китайского и японского, располагался в «глухом углу» третьего этажа Петербургского университета. Всюду кипела студенческая жизнь, но только не здесь, что дало некоторым мемуаристам сделать вывод, будто темпераментный Жорка и не бывал тут. Скорее всего, бывал, но, не осилив «китайскую грамоту», поспешил перевестись на филологический факультет. Однако и там занимался не филологией, а созданием художественного кружка для любителей живописи.

Невзирая на отсутствие начального образования и поддержки со стороны близких, в своем призвании Георгий был уверен. В сущности, не умея толком рисовать, он обращается к своему кумиру Ивану Билибину. В письме к Николаю Рериху Иван Яковлевич даст точную характеристику своему будущему ученику: «Как по мне, он очень талантливый парень, хотя по юности еще совсем без индивидуальности. Он подражает моим первым сказкам, от которых я сам давно отказался, и не может, кажется, понять, насколько они не те, чем должны были быть…» Впрочем, мастер не только увидел потенциал в новичке, но, поселив его у себя дома, открыл ему свою творческую «лабораторию»…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №98/2016

Другие номера издания «Личности»

№ 100/2016
№ 99/2016
№ 97/2016
№ 96/2016
№ 95/2016
№ 94/2016