Личности 98/2016

Клариса Пульсон

АНТОНИО ГАУДИ: АРХИТЕКТОР ПРОСТРАНСТВА*

Мы говорим «Гауди», подразумеваем – «Барселона», мы говорим «Барселона» – и вспоминаем о Мастере.

Он, Антонио Гауди-и-Корнет, сделал ее узнаваемой, неповторимой и желанной. Он подарил ей внимание мира, страсть миллионов поклонников и острый интерес тонких ценителей.

Она, Барселона, доверила ему себя – свое пространство, свои улицы, площади и холмы. Она терпеливо переносила все его капризы, причуды и безумства. Она сохранила почти все его творения. Силуэт самого знаменитого, пусть не законченного даже век спустя Саграда Фамилиа – ее символ

Он утверждал, что географическое положение Каталонии и ее расположение по отношению к солнцу глубоко символичны: «Место добродетели – середина; Средиземное море лежит в центре земли. На его берегах с их средним освещением солнечные лучи падают под углом 45º, что наилучшим образом очерчивает предметы и раскрывает их форму, расцвели великие художественные культуры именно благодаря этому сбалансированному свету, не слишком яркому и не слишком тусклому. Эти две крайности ослепляют, а слепой человек не способен видеть. В районе Средиземного моря обретается та ясность видения, которая свойственна истинному искусству. Наша пластическая сила заключена в балансе между чувствами и логикой; северные расы обуреваемы чувствами, которые душат их, а недостаток ясности порождает фантазии; в то же время южные народы из-за избытка света пренебрегают разумом и порождают чудовищ. Как недостаток ясности, так и ослепительный свет не дают людям хорошо видеть, и их дух абстрактен. Средиземноморское искусство всегда будет превосходить нордическое, потому что оно посвятило себя наблюдению за природой; северные народы создают в лучшем случае милые, но незначительные работы, и именно поэтому они покупают средиземноморские произведения; взамен же они наделены аналитическими способностями, тяготеют к наукам и промышленности».

Гауди – автор восемнадцати сооружений. Ни одного за пределами Испании, в родной Каталонии – четырнадцать, в любимой Барселоне – двенадцать. За каждым из его творений тянется шлейф мифов и легенд, но реальные дома, стоящие на улицах реальной Барселоны, вызывают сильные и противоречивые чувства – не только восторг, но и удивление, не только восхищение, но и недоумение… И мороз по коже – как такое можно придумать и построить? В каждом строении – немыслимое сочетание расчета и порыва, романтизма и утилитарности, пафоса и иронии, божественного и демонического. Это здания-ребусы, скрытый смысл которых хочется разгадывать.

Этот великий человек появился на свет в Реусе. Мальчика, родившегося 25 июня 1852 года, крестили на следующий день, о чем есть запись в книге реусского Сан-Пере – собора Святого Петра. Имя дали в честь матери – Антонии. Торопились потому, что хотели спасти душу младенца, боялись, не выживет: беременность была тяжелой, роды трудными, к тому же незадолго до этого семья уже оплакала двух малышей. Кто же рискнет везти слабенького новорожденного аж за несколько десятков километров? Понятно, что обряд совершили неподалеку от дома. Современные генетики наверняка разобрались бы – что-то в этой семье было не так. Все братья и сестры Гауди умерли в молодости, единственный ребенок сестры – дочь Роса – тоже ушла из жизни рано. Однажды в детстве мальчик подслушал разговор родителей с врачом, который предрекал маленькому пациенту неизбежную скорую смерть. Антонио отреагировал на эти слова своеобразно: решил выжить, несмотря ни на что. И выжил, хотя болезни изводили его всю жизнь, в тридцать он выглядел вдвое старше ровесников, а в пятьдесят – дряхлым стариком. Он всегда искал какие-то знаки, указания свыше. Мать вспоминала, что сын-подросток не раз с гордостью говорил: «Я сумел выжить, потому что избран для какой-то высшей цели».

Высшая цель появилась очень рано. В детстве Антонио мог часами рассматривать цветы, деревья, камни, раковины, наблюдать за домашними животными, плывущими облаками, текущей водой. Его интересовало, как устроен цветок, как листья образуют крону, как вода обтачивает камень, почему дерево не падает под порывами ветра. Потом его заворожила мастерская отца. Там каждый день совершались чудеса – из плоских медных листов получались блестящие сосуды. «Хорошим пространственным воображением я обязан тому, что я сын, внук и правнук котельщика. Мой отец был кузнецом, и мой дед был кузнецом. Со стороны матери в семье тоже были кузнецы; один ее дед бондарь, другой моряк – а это тоже люди пространства и расположения. Все эти поколения дали мне необходимую подготовку», – объяснял Гауди свое поразительное умение мыслить и чувствовать в трех измерениях. Блестящим учеником в монастырской школе – Коллеже де лос Эсколапиос в Реусе – сын кузнеца не был. Единственный конек – геометрия, любимое занятие – рисование, увлечение – исследовать с приятелями окрестные архитектурные достопримечательности, особенно полуразрушенные древние монастыри.

Сейчас искать следы Гауди в Реусе бесполезно, сплошные разочарования – таблички на безликих офисных зданиях: «Когда-то на этом месте стоял дом…», невнятное строение, затянутое зеленой строительной сеткой... Внимания заслуживает атмосфера старого города – пышные барочные особняки, строгий готический Сан-Пере и особенно его сорокаметровая колокольня. Мощную винтовую лестницу этой колокольни Мастер почти точно воспроизвел в башнях собора Саграда Фамилиа.

На защите дипломного проекта в барселонской Провинциальной школе архитектуры кое-кто из преподавателей голосовал против, хотя незаурядные способности выпускника были очевидны всем. Профессиональное чутье мэтров подсказывало – появился серьезный конкурент…

* Повторная публикация по просьбам читателей. Впервые было напечатано в №12/2008 журнала «Личности».

Полную версию материала читайте в журнале Личности №98/2016

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 97/2016
№ 96/2016
№ 95/2016