Личности 99/2016

Юлия Шекет

МАУРИЦ ЭШЕР: ЧЕРНОЕ, БЕЛОЕ, НЕВОЗМОЖНОЕ

Этот художник не создал ни одного живописного полотна, однако сложная и эффектная графика принесла ему признание и славу еще при жизни. Особенно полюбили Эшера представители точных наук: немногие проявили способность с таким артистизмом иллюстрировать математические идеи художественным языком! При этом сам график вовсе не был ученым. Он исследовал пространство и его возможности с помощью собственных инструментов – резца и воображения. «Математики открыли дверь, ведущую в другой мир, но сами войти в этот мир не решились, – говорил он. – Их больше интересует путь, на котором стоит дверь, чем сад, лежащий за ней».

Какими же они были и как они открывались – другой мир Эшера, сад Эшера и дверь, ведущая к ним?..

Одна из достопримечательностей Леувардена, столицы северной нидерландской провинции Фрисландии, – дворец Принцессехоф, в котором сейчас размещается музей керамики. Керамическая плита на стене музея, с черными и белыми птицами по всему полю, без слов напоминает о том, что в этом старинном здании родился Мауриц Корнелис Эшер.

Эшеры были семейством обеспеченным. Джордж Арнольд, талантливый инженер-строитель, к тому времени уже основательно выполнил и даже перевыполнил традиционный «план настоящего мужчины» – по крайней мере, касаемо построек и сыновей. В числе других европейских специалистов он был приглашен японским императором для проведения масштабных гидротехнических работ. Голландских «водолеев» в Японии вспоминают с благодарностью: они строили добротные гавани, модернизировали порты и укрепляли берега рек. Сам Эшер разработал несколько оригинальных проектов, а вернувшись на родину, занял пост начальника инженерной службы второго класса в министерстве водного хозяйства.

К поиску спутницы жизни Джордж подходил так же основательно и нестандартно, как и к планированию сооружений. Даже специальную формулу разработал! Итак, данные идеальной супруги должны были отвечать выражению v=1/2m+10, где v – возраст женщины, а m – мужчины. Первая избранница родила ему двоих сыновей, однако скончалась в 35 лет после неудачной операции. Овдовевший инженер подыскал еще одну подходящую партию. Сара Гляйхман, дочь министра финансов, тоже подарила супругу двоих сыновей – и очень надеялась родить дочурку. Однако 17 июня 1898 года дом Эшеров пополнился еще одним мальчишкой. В честь прадеда он был назван Маурицем, дома же откликался на Маука.

Малыш рос тихим, болезненным и, казалось, звезд с неба не хватал. В 1903 году Эшеры переехали в Арнем (где устроились с не меньшим комфортом в трехэтажном особняке). Но младший сын по совету врачей проводил долгие месяцы в пансионате приморского городка Зандворт – и только в восемь лет окончательно вернулся в семью. Мальчик с интересом осваивал столярное мастерство, брал уроки фортепиано – и вместе с отцом наблюдал с крыши звездное небо в большой телескоп, когда Эшер-старший вышел на пенсию и увлекся астрономией. Но в школе успехов не демонстрировал.

«Я так ни разу и не смог получить хорошей оценки по математике, – признавался Эшер, уже став знаменитым мастером графических головоломок. – Забавно, что я неожиданно оказался связанным с этой наукой. Поверьте, в школе я был очень плохим учеником. И вот теперь математики используют мои рисунки для иллюстрации своих книг. Представьте себе, эти ученые люди принимают меня в свою компанию как потерянного и вновь обретенного брата! Они, кажется, не подозревают, что математически я абсолютно безграмотен».

Маук по состоянию здоровья пропускал много занятий, да и педагоги в основном не вызывали у него энтузиазма. Единственным, что по-настоящему понравилось ему в школе, были уроки линогравюры, полученные от учителя изобразительного искусства (первая работа Эшера в этом жанре – отцовский портрет). А еще сильное впечатление производили богато декорированные школьные залы и лестницы. Юный Мауриц часто впадал в задумчивость, рассматривая узоры на стенах или в облаках. Даже над бутербродами задумывался, стараясь выложить кусочки колбасы и сыра такой мозаикой, чтобы заполнить все пространство на ломтике хлеба без зазоров. В школе говорили, что этот тихоня умеет становиться невидимкой – и его даже наставники перестают замечать. Впрочем, Мауриц все же не совсем отрывался от земли и людей. Играл на виолончели в струнном квартете. Показывал друзьям свои стихи и эссе. Не слишком обижался на ветреную Рози, когда та предложила просто остаться друзьями. Вместе с родными помогал бельгийским беженцам, которые стали прибывать в Арнем с началом Первой мировой…

В марте 1917 года семья переехала в Остербек. Маук полюбил гулять по живописным холмистым окрестностям – в компании или в одиночестве. Вместе с лучшим другом Басом Кистом он посещает гравера Стигмана и работает с отпечатками на его станке. Его графические пробы становятся все выразительнее… Но вот незадача: все мечты семьи о нормальной карьере для парня (пусть и связанной с художествами – чем плохо быть архитектором?), кажется, терпят крах. Мауриц завалил четыре выпускных экзамена и не получил аттестата! Лазейка в законе позволила нерадивому – и нездоровому – ученику получить отсрочку от армии и посещать занятия в Делфтском техническом университете. Однако оттуда он был вскоре отчислен по состоянию здоровья, после чего в 1919 году решился попытать удачи в харлемской Школе архитектуры и декоративных искусств.

Три года в Харлеме были большей удачей для начинающего художника, а кроме того, тут ему встретился по-настоящему близкий Учитель – график Самуэль Йессурун де Мескита. Стремление к изяществу и страсть к эксперименту, любовь к декоративности и одновременно лаконичности – все это оказалось крайне созвучно молодому Эшеру. Они подружились. Мескита убеждал Маурица, что гравюра – его истинная стихия, а архитектура и без него не пропадет…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №99/2016

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016
№ 95/2016