Личности 99/2016

Ольга Петухова

НИКОЛАЙ КИБАЛЬЧИЧ: УЧЕНЫЙ И ТЕРРОРИСТ

В разночинной и пестрой среде народовольцев Николай Кибальчич держался особняком. В костюме и неизменном цилиндре, с манерами кабинетного ученого и философа, он выглядел не вполне уместно среди обитателей конспиративных квартир. Но к бунту пришел осмысленно и разработчиком «метательных снарядов и мин» стал по личному почину. Он усовершенствовал динамит Нобеля и первым в Российской империи создал ручные мины моментального действия. А за неделю до казни сформулировал и записал теорию реактивного полета и набросал проект воздухоплавательного корабля. Когда это же проделал Циолковский, оказалось, что он просто идет по стопам Николая Кибальчича

В начале XVII века в Косово и Метохии, этих двух регионах сербских Балкан, проживало немало людей, носивших фамилию «Кибальчич». Среди них был и Грегор Кибальчич, далекий прапрадед нашего героя. Этнический серб, бунтарь и патриот, Грегор воевал в отряде гайдуков. Еще в 1483 году Османская империя захватила Сербию и обратила ее в свою провинцию, и гайдуки досаждали завоевателям, ведя партизанскую войну и провоцируя крестьян на восстания.

Однажды из рискованной вылазки не вернулась почти вся гайдукская чета (отряд). Грегору удалось укрыться в горах, а затем бежать на Левобережную Украину: он был воеводой, и за его голову была обещана большая награда. Приютили беглеца близ села Сосницы на Черниговщине, в пустыни, основанной сербским епископом Рувимом. Оттуда Грегор уехал в Киев, где окончил Киево-Могилянскую академию, и в 1709 году был рукоположен в священники храма Рождества Христова в селе Стародубе Черниговской губернии (ныне Брянская область). Он скоро обжился на новой родине, обзавелся большой семьей, и его многочисленные сыновья и внуки уже не помышляли воевать на родине предков, а довольствовались положением малороссийских сельских батюшек, получая скромные приходы в Стародубском, Погарском, Мглинском и Кролевецком уездах. Так возник большой священнический род Кибальчичей.

Отец нашего героя Иван Иосифович Кибальчич восемь лет учительствовал в селах Кролевецкого уезда, а когда женился, получил приход в небольшом (всего четыре с половиной тысячи жителей) городке Короп Черниговской губернии. Там он и поселился со своей женой Варварой Максимовной Иваницкой. До брака его избранница служила гувернанткой в семье черниговского помещика Петра Сильчевского, учила его детей французскому и немецкому языкам. Иван и Варвара сблизились, читая одни и те же книги из библиотеки Сильчевского: оба искали в литературе отдушины от обывательских нравов провинции. Впрочем, им предстояло провести жизнь в той же глубинке  после свадьбы они отстроили неказистый с виду деревянный дом в Коропе, родили трех дочерей и троих сыновей и до поры до времени существовали тихо и даже безбедно.

Николай был шестым, самым младшим из детей. Он появился на свет 19 октября 1853 года, однако в том же году случилась беда: Варвара Максимовна заболела скоротечной чахоткой. Опасаясь заразить домашних, она постаралась изолировать себя от них, и дети остались без материнской ласки и опеки. Однажды (Коле тогда едва исполнилось три года) он оказался свидетелем пожара: горел соседский дом. Испуг мальчика привел к сильнейшему заиканию. Усилия черниговских врачей привели к положительному результату, но неприятная для слуха собеседника манера растягивать слова у Николая так и осталась. Впрочем, к этой его особенности близкие люди скоро привыкали и переставали ее замечать. Да и страх перед огнем Николай сумел преодолеть и уже школьником увлекся пиротехникой.

Коле было четыре года, когда умерла мать. Овдовевший отец старших отправил учиться в Чернигов и Новгород-Северский, а младшую дочь, Татьяну, отдал на воспитание в Петербург, в семью помещицы княгини Голицыной. Николая забрал дед по материнской линии Максим Иваницкий. Он был в своем роде оригинал: еще в юности, окончив духовное училище, подался в «комедианты» и с бродячей труппой ушел в Полтаву. Однако позднее под давлением родни вернулся домой, получил чин псаломщика в церкви поселка Мезин (в 30 км от Коропа), и зажил там, оставаясь в вечной немилости у церковных властей. Дед особо не таил своего скепсиса по отношению к церковному благочестию, и Николай при нем рос в атмосфере неяркого, скорее подспудного, духовного нигилизма. Дед был для внука наибольшим авторитетом и до самого отрочества Николая оставался, по сути, единственным близким ему человеком.

Первые же годы учебы Николая в сельской начальной школе в Конятине и Мезине показали, что ученик в своих познаниях способен превзойти учителей. Арифметику он осваивал блестяще, но школьной программы ему было явно недостаточно: друг детства Дмитрий Сильчевский вспоминал, что с восьми лет Николай имел «необычайную, непреодолимую страсть к чтению. Читал все книги, какие только мог достать в Коропе». В августе 1864 года, по окончании начальной школы отец отвез Николая в Новгород-Северский, где тот учился поначалу в духовном училище, а затем и в местной гимназии. Предполагалось, что Николай, как и отец, станет священником. Но тот в гимназии проявил незаурядный талант к математике, страстно увлекся изучением химии, преуспел в немецком и французском. Самостоятельно изучил английский язык, но читать в оригинале английских авторов возможности не имел: в местных библиотеках их попросту не было. При выпуске он был награжден серебряной медалью. Однако перспектива остаться в уездном городе или стать сельским батюшкой не прельщала одаренного юношу. Отец его планов не одобрил, что привело к ссоре, и Николай самовольно подался в столицу империи, в Петербург…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №99/2016

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 100/2016
№ 98/2016
№ 97/2016
№ 96/2016
№ 95/2016