Личности 102/2017

Татьяна Винниченко

ДЕМОСФЕН: СИЛА СЛОВА

Пожалуй, Демосфен был первым политиком в истории, которого недруги обвиняли в том, что он говорит «по бумажке». «Доводы Демосфена отдают фитилем», – так это звучало в Древней Греции: в смысле, речь он готовил заранее ночью, при свете лампы.

«Вообще-то он и сам признавался, что, хотя не пишет всей речи целиком, никогда не говорит без предварительных заметок, – уточнял Плутарх. – При этом он доказывал, что человек, который готовится к своим выступлениям, – истинный сторонник демократии, ибо такая подготовка – знак внимания к народу, а не проявлять ни малейшей заботы о том, как воспримет народ твою речь, свойственно приверженцу олигархии, больше полагающемуся на силу рук, нежели силу слова»

Еще Плутарх, систематизируя свидетельства более древних авторов о Демосфене, столкнулся с тем, что многие из фактов являются скорее компроматом, некогда собранным врагами оратора и политика против него. Для начала, это касалось предков Демосфена: его мать Клеобула была дочерью Гилона из рода Керамиев, будто бы сдавшего греческую колонию Пирей в Крыму боспорскому царю и бежавшего из Афин от суда соотечественников, и женщины-варварки из Фракии; неизвестно, опровергал ли Демосфен эту информацию. С его отцом дело обстояло проще и респектабельнее – Демосфен-старший был родом из небольшого городка Пеании и держал в Афинах две мастерские: по изготовлению мечей и ножей, за что его прозвали Ножовщиком, и мебельную. Их единственный сын, названный в честь отца, появился на свет, вероятно, в 384 году до нашей эры (более точной датой биографы не располагают). Известно, что у него была сестра, младшая на два года.

Когда Демосфену было семь лет, его отец скончался, оставив детям мастерские и состояние в размере около пятнадцати талантов – очень неплохие по тем временам деньги. Опекунами мальчика и его сестры были назначены братья отца Афоб и Демофон, и сами немало получившие по завещанию брата. Эта коллизия задокументирована подробно, поскольку, достигнув совершеннолетия, Демосфен выяснил, что наследства почти не осталось, и подал на дядьев-опекунов в суд. Судебное дело, пришедшееся на его молодость, и предопределило дальнейший род его занятий.

Плутарх пишет, что мальчик остался без образования: дядьям, расхищавшим его имущество, было не до того, а мать жалела ребенка, с детства хилого и ослабленного, и не принуждала его заниматься. Впрочем, не исключено, что речь шла только о физическом воспитании, гимнастике, без которой человек в Древней Греции не мог считаться образованным. Остальным наукам он обучался, и у лучших учителей: источники называют несколько имен, известных в Древней Греции, существует даже версия, что он был одно время учеником школы Платона.

Сверстники были беспощадны к Демосфену-подростку: его прозвище «Батал» в самой мягкой трактовке означает «дитя», а в более вероятной – анатомический эвфемизм. Правда, у юного Демосфена имелось и альтернативное, уже явно полученное за собственные заслуги – Арг, то есть змея.

Согласно легенде, впервые Демосфен еще ребенком попал в суд в качестве зрителя и восхитился выступлением оратора Каллистрата, обвиняемого в государственной измене. Тот блестяще провел защиту, склонив в свою сторону симпатии соотечественников: «Демосфен позавидовал его славе, видя, как целая толпа с громкими похвалами провожает оратора домой, но еще больше был поражен силою слова, которая, как он тогда понял, способна одолеть и покорить все». Дело Каллистрата действительно слушалось в афинском суде, но в 366 году до н.э., когда Демосфену уже исполнилось восемнадцать. О «сильном детском впечатлении» говорить вряд ли правомерно, однако молодой человек уже вполне мог тогда готовиться к собственной тяжбе.

В Афинах того времени истец традиционно вел процесс лично. Уроки риторики и юриспруденции Демосфен брал у известного юриста Исея из Халкиды. На протяжении двух лет дело дважды разбирали на уровне судей-диэтетов (то есть первой инстанции), оба раза суд выносил решение в пользу истца, однако ответчик, его дядя Афоб, подавал встречные иски. Третий раз дело слушалось у архонта, верховного судьи, и тут уже победа Демосфена стала окончательной и не подлежащей обжалованию. Суд постановил дяде выплатить племяннику штраф в размере десяти талантов.

Неизвестно, удалось ли молодому Демосфену получить эти деньги. Большинство биографов считают, что нет: взыскивать с недобросовестных опекунов давно уже было нечего. Однако моральное удовлетворение он, несомненно, получил, а заодно приобрел квалификацию, позволившую зарабатывать на жизнь.

Демосфен стал логографом – эта новая по тем временам профессия была прообразом адвокатуры: аттическое право становилось все сложнее и причудливее, обычным людям требовалась помощь профессионалов для защиты своих интересов. Логографы писали клиентам речи, давали советы, а все чаще и выступали вместо них в суде.

Первые профессиональные выступления Демосфена в суде окончились оглушительным провалом. Если юноша, обворованный в детстве и отстаивавший свои интересы, вызывал всеобщие симпатии, наемному логографу не простили ни волнения, ни слабой дикции, ни тем более нервного тика. Над молодым Демосфеном смеялись, его освистывали и прогоняли с ораторского возвышения.

И в истории за ним закрепилась роль, которая перевешивает и ораторские, и политические заслуги. Демосфен в нашем восприятии – прежде всего человек, который сделал себя сам.

Деметрий Фалерский писал, что Демосфен в старости делился секретами овладения мастерством: рассказывал, как читал стихи с камешками во рту, совершенствуя дикцию, а также на бегу или на крутом подъеме, чтобы поставить дыхание. Репетировал выступления перед зеркалом, контролируя мимику и жесты, от рефлекторного подергивания плечом избавлялся, подвешивая меч на нужной высоте. Кроме того, любой спор он прокручивал в памяти несколько раз, подбирая аргументы в разных конфигурациях, пробуя варианты изложения той или иной мысли. Штудировал труды по риторике Исократа и Фукидида (знакомство молодого Демосфена с «Риторикой» Аристотеля, его ровесника, весьма сомнительно). Существует легенда, что ради концентрации на занятиях Демосфен выбривал себе половину головы – чтобы многочисленные в молодости соблазны, связанные с выходом в люди, отпали сами собой...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №102/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 110/2017
№ 109/2017
№ 45/2012
№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017