Личности 102/2017

Ольга Петухова

НИКОЛАЙ РИМСКИЙ-КОРСАКОВ: ЖИЗНЬ В ТОНАЛЬНОСТИ МИ-БЕМОЛЬ МАЖОР

Делом жизни целой династии его предков был морской флот – и по долгу чести Николай надел офицерский мундир и отправился в кругосветное плавание. Знали бы тогда его друзья-гардемарины, что за человек развлекает их легкими мелодиями в прокуренной и пропитанной винными парами кают-компании!..

Николай Римский-Корсаков был гением музыки. Он слышал ее в шуме волн, в завывании ветра, в полете шмеля…Он обладал «цветным» слухом: к примеру, тональность фа мажор была для него зеленой, ля мажор – розовой, «своей» же он считал ми-бемоль мажор – серо-сиреневую тональность «крепостей и градов». Автор пятнадцати опер, педагог, выучивший более двухсот композиторов, участник широко известной «Могучей кучки», он стал одним из величайших классических композиторов необычайно музыкального XIX века

Ника, как ласково в семье звали второго сынишку, появился на свет 6 марта 1844 года. Мальчик был поздним и, похоже, нежданным ребенком. Отцу, Андрею Петровичу, перевалило за 60, матери, Софье Васильевне, шел 42-й год. Их старший сын Воин Андреевич уже служил морским офицером, а тут – неожиданное прибавление в семействе…

Отец будущего композитора, дворянин из давнего офицерского чешско-литовского рода, в ту пору давно был в отставке. В 43 года Андрей Петрович Римский-Корсаков получил высокий чин вице-губернатора Новгорода, а после и гражданского губернатора Волыни. Но тут вспыхнули восстания поляков, и «мягкий» губернатор, отказавшийся прибегнуть к репрессиям, был уволен на раннюю пенсию и вернулся в свою вотчину – северный уездный городок Тихвин, что под Новгородом. Мать будущего композитора, Софья Васильевна, была лишь отчасти дворянского рода – она воспитывалась в доме своего отца, богатого помещика Скарятина, но была дочерью крепостной крестьянки. Поселившись в Тихвине, Андрей Петрович довольно скоро растратил свое состояние, ссужая деньгами всяких просителей, задолго до царского указа отпустил на волю своих крепостных и жил богобоязненно и скромно.

В самом раннем детстве у Ники проявилась особая ранимость и восприимчивость: случались и «капризы» с катанием по полу, и припадки заикания, которые со временем удалось побороть. Его музыкальное дарование также пробудилось очень рано. Все началось с забавных эпизодов: отец имел обыкновение играть на старом фортепиано и петь под него нравоучительные стихи, а трехлетний Ника сопровождал эту игру и пение битьем в барабан, идеально попадая в темпо-ритм. В шесть лет ему наняли учительницу игры на фортепиано, старушку-соседку, которая вскоре отказалась от не в меру талантливого ученика, и его передали гувернантке из соседней семьи. Не слыша музыки, которая тронула бы сердце, Ника откровенно скучал и с трудом терпел уроки. Развить же его музыкальный вкус в провинциальном Тихвине было попросту некому. Римский-Корсаков вспоминал: «Тихвинский бальный оркестр состоял из скрипки, на которой выпиливал польки и кадрили некий Николай, и бубна, в который артистически бил Кузьма, маляр по профессии и большой пьяница». Красиво звучали лишь хоры Успенского и Введенского монастырей Тихвина, и немудрено, что именно духовная музыка составила самое сильное впечатление детства будущего композитора. В 11 лет он сочинил свое первое произведение: дуэт для голосов «Бабочка» с аккомпанементом фортепиано на слова из детской книжки. Музыкальный дебют имел некоторый успех – его похвально оценила мама.

Но о карьере музыканта речи не шло: Римские-Корсаковы были потомственными морскими офицерами. Еще при Петре I вице-адмирал Воин Яковлевич Римский-Корсаков командовал Кронштадтской эскадрой. Дядя Николай Петрович также был в чине вице-адмирала. Да и старший брат Ники, Воин Андреевич, командовал шхуной «Восток» в экспедиции Путятина, совершившей плавание у берегов Китая и Японии в 1852-1854 годах. Как говорил композитор, «обезьянничая старшего брата Воина Андреевича, я полюбил море, пристрастился к нему».

В 1856-м отец отдал Нику в петербуржский Морской кадетский корпус. Домашний мальчик, искренне мечтавший о приключениях на море, попал в казенную кадетскую среду. В худших традициях николаевских времен неуспевающих по дисциплинам курсантов пороли, в ходу было традиционное в армии «старикашество». Корсаков вспоминал: «Не всегда красивые шалости, сквернословие в беседах, циничное отношение к женскому полу, презрение к научным предметам, а летом в практических плаваниях и пьянство – вот характеристика училищного духа того времени».

Ника сильно тосковал по патриархальному укладу Тихвина, а на музыкальных занятиях по-прежнему скучал: по воскресеньям в доме своих родственников Головиных он брал уроки игры на фортепиано у некоего виолончелиста Улиха, скверного пианиста и заурядного педагога. Но вскоре он стал бывать в опере – и произведения Россини, Бетховена и особенно Глинки пробудили в нем дремавшую страсть к истинно хорошей музыке. Ника организовал в своем училище хор (что запрещалось начальством), и мальчишки, закрывшись в классе, пели арии из глинковской «Жизни за царя». Осенью 1860 года ему взяли в учителя лучшего в Петербурге пианиста Федора Канилле, тот мгновенно оценил одаренность нового ученика и предложил ему заняться сочинением музыки.

Заметив, что Ника играет отлично, Воин Андреевич прекратил его уроки фортепиано. Огорчение брата его ничуть не трогало: он был намерен вырастить из него настоящего моряка. В декабре 1861-го Римский-Корсаков-старший был назначен исправляющим должность директора Морского кадетского корпуса, а будучи параллельно командиром артиллерийского корабля «Прохор», он на лето забирал младшего с собою в плавание. Однажды Ника забрался на вант бизань-мачты и, стоя на высоте седьмого этажа, как писал Воин Андреевич, «замечтался». И тут неожиданно лопнула снасть… По счастью, мальчик упал не на палубу, а прямо в море, и моряки подоспевшего катера выловили его из воды…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №102/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017
№ 105/2017
№ 104/2017
№ 103/2017