Личности 102/2017

Денис Эртель

КОКО ШАНЕЛЬ: СТИЛЬНАЯ И СВОБОДНАЯ

Стартовые условия, как сказали бы сейчас, у Шанель были незавидными, да и вообще путь не был усеян розами. Но поражения она научилась обращать в победы.

Не повезло родиться в «хорошей» семье? Она сочинит легенду, и не одну, спровоцировав еще и вал всевозможных домыслов. С удовольствием будет ставить в тупик биографов и посмеиваться над их растерянностью: «Легенда – это признание славы».

Ее внешность далека от господствующих канонов, фигура лишена соблазнительности?.. Коко введет в моду одежду, где пышные формы станут только помехой.

Удачное замужество – недостижимая мечта?.. Пусть! Она будет бравировать своими романами и останется незамужней, мадемуазель.

Но – Великой Мадемуазель!

«Я родилась на двадцать лет раньше, чем следовало», – часто говорила Коко. Вероятно, отчасти и по этой причине, а отчасти – чтобы скрыть некоторые подробности своей биографии, она смело попыталась убавить себе десять лет, утверждая, что появилась на свет в 1893 году, и довольно небрежно исправив в документе цифру. Точная дата рождения Шанель была обнародована только после ее смерти.

Она путала следы, смешивала полуправду и откровенную ложь и даже, как предполагают биографы, уничтожила некоторые документы – эпатируя, бунтуя и утверждая собственные критерии элегантности, Шанель готова была вызывать интерес и восторг, протест и возмущение… но только не пренебрежительную усмешку! Ей было что скрывать.

Жанна Деволь, ее мать, в очередной раз отправилась на розыски отца своих дочерей – одной не было и двух лет, вторая должна была вот-вот родиться. Бродячий торговец Альбер Шанель предпочитал вести свободную жизнь и вовсе не стремился «сделать честной женщиной» соблазненную им сестру своего приятеля. 19 августа 1883 года в Сомюре, на юге Франции, в больнице при богадельне открыла глаза девочка, которой дали имя принявшей ее акушерки: Габриэль Бонер. Ни мать, ни отец в городской мэрии не присутствовали – мать слишком плохо себя чувствовала, отец был неизвестно где.

Вскоре его разыскали, на этот раз родственники Жанны объединили усилия, сбросились деньгами и все-таки уговорили блудного папашу жениться. Весомым аргументом оказались пять тысяч франков: через год после рождения Габриэль пара была наконец обвенчана.

Альбер быстро промотал полученные в приданое деньги, а новых нажить не сумел. Детей он плодил исправно, но верности супруге не хранил, да и вообще не менял образа жизни. Родня откровенно презирала ее.

«Мое самое раннее детство… – обмолвилась как-то Шанель. – Эти слова заставляют меня содрогнуться. Ни одно детство не было менее нежным. Слишком рано я поняла, что жизнь – штука серьезная».

Изнуренная переживаниями и частыми беременностями, Жанна скончалась, когда Габриэль шел двенадцатый год, а всем ее братьям и сестрам (кроме старшей, Жюли) было еще меньше. Отец по обыкновению отсутствовал. У могилы матери стояли только пятеро ее детей.

После похорон дети недолгое время прожили у теток, троюродных сестер покойной матери. Приехавший Альбер не поскупился на красивые обещания, но на деле просто избавился от потомства: мальчиков отдал в крестьянские семьи (то есть определил в малолетние батраки), а дочерей поместил в сиротский приют при монастыре в Обазине. И наконец-то обрел желанную свободу.

Поразительно, что, испытывая явную и острую неприязнь к приютившей их вначале материнской родне, Коко находила бесконечные оправдания для бросившего ее отца. Даже будучи в весьма зрелом возрасте, она повторяла все те же выдумки: ее, Коко, он любил всегда, любил по-настоящему, присылал ей богатые подарки; его нельзя осуждать – он был слишком молод, чтобы остаться верным памяти умершей жены, он мечтал о лучшей жизни для своих детей, и именно потому отправился за океан (на самом деле Альбер овдовел в 39 лет и никогда не ездил в Америку).

Признать себя преданной, брошенной, ненужной было выше ее сил. Как выразился Мишель Деон, один из биографов Коко Шанель, она так и не смогла взглянуть в лицо реальности. Что поделаешь, и у этой сильной женщины была своя ахиллесова пята. Добрые сказки ей были необходимы – возможно, чтобы выжить.

Из монастырского приюта в Обазине подросшие сестры Шанель были направлены в Мулен, в школу при монастыре Нотр-Дам. Там Габриэль еще больше сблизилась со своей теткой (со стороны отца), Адриенной. Разница в возрасте между ними была небольшая, всего года два, в остальном же – громадная: та была младшей (девятнадцатым ребенком в семье!) и любимой дочерью. Казалось бы, это должно было вызвать зависть у Габриэль, тем не менее девушки подружились. Возможно, и потому, что одна из них страшно нуждалась в родственной близости.

Мулен по сравнению с Обазином был местом очень оживленным, к тому же тут были расположены казармы 10-го полка кавалерии. Изящные и миловидные девушки не могли остаться незамеченными. Их приглашали в кафе и на концерты, где с эстрады звучали незамысловатые песенки, часто пестревшие не вполне пристойными намеками. Но обладавшие крестьянской сметливостью и практичностью барышни Шанель держались начеку и не собирались стать легкой добычей для первого попавшегося ухажера в щегольском мундире.

Габриэль решила «уйти в свободное плаванье» и подбила на то же Адриенну – она уже тогда чувствовала себя лидером. Прозябать за прилавком какого-нибудь магазинчика, пока молода, и состариться с иглой в руках в его задних комнатах наша героиня не собиралась. Куда больше ей нравилось украшать и переделывать шляпы, слабость к которым имела ее старшая тетка Луиза.

Конечно, любая девушка мечтает о прекрасном принце, но надежды Габриэль на замужество были слишком призрачны – ведь у нее не было ни гроша.

Что ж, есть и другие пути. Прежде всего следовало стать заметной…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №102/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 103/2017
№ 101/2017
№ 100/2016
№ 99/2016
№ 98/2016
№ 97/2016