Личности 104/2017

Юлия Шекет

РИЧАРД ФРЭНСИС БЕРТОН: 1001 ПРИКЛЮЧЕНИЕ

Бурную деятельность этого человека невозможно свести к паре определений: он и путешественник, и этнограф, и солдат, и дипломат, и писатель, и переводчик, знавший 25 языков (а если считать диалекты – то все 40)… И не только! Как говорят о таких – «человек эпохи Возрождения». Хотя с точки зрения истории Ричард Фрэнсис Бертон был человеком эпохи королевы Виктории. В чем-то его непоседливый гений «шел в ногу» со временем. Британской империи, активно несшей «бремя белого человека» за пределы европейского континента, любопытные исследователи и бесстрашные завоеватели пришлись очень кстати. Но во многом Бертон все же не вписывался в рамки своего века. Скажем, чересчур смелыми для викторианского англичанина были и его взгляды на отношения между мужчиной и женщиной, и его взаимоотношения с религией

Старший сын подполковника Эдварда Джозефа Неттервилла Бертона, получивший первое имя Ричард в честь дедушки, родился 19 марта 1821 года в Торки. Этот морской курорт в графстве Девон был избран Бертоном-старшим из-за климата. Офицер, к тому времени ушедший с постоянной службы на половинное жалованье, страдал бронхиальной астмой и постоянно сетовал на здоровье.

Ричард появился на свет рыжеволосым, в чем, возможно, проявились гены шотландцев. Его бабушка вела свою родословную от клана Кемпбелл, а мать, в девичестве Марта Беквит Бейкер, могла похвастаться происхождением от Макгрегоров и Маклейнов (а еще одним из своих предков она гордо считала самого Людовика XIV). Но вскоре волосы мальчика потемнели. Со временем он, как и его младшая сестренка Мэри и брат Эдвард, обещал вырасти настоящим красавцем – в своих родителей.

Зато по характеру миловидные ангелочки были «совершенными чертенятами». Отчасти пробелы в воспитании можно было списать на жизнь на колесах: в поисках места поздоровее Бертоны постоянно переезжали. То во французский Тур, то назад в Англию – в Ричмонд, то опять на континент – в Блуа, то на юг, в Италию… И, как писал биограф Ричарда Бертона Томас Райт, если эта троица росла вольными дикарями, то с перемещением на новое место детишки «дичали вдвое».

Образование Ричарда сначала доверили домашнему учителю, хромому ирландцу Клоу, а после – нескольким начальным школам. В академии Джона Гилкриста мальчик успешно штудировал латынь и греческий, а подготовительная школа в Ричмонд Грин запомнилась в основном тем, что там плохо учили и плохо кормили. Дику превосходно давались языки, в шахматы он обыгрывал партнеров вслепую, но школьную рутину ненавидел всей душой. А попытки обучать сорванца музыке окончились тем, что он попросту разбил скрипку о голову учителя. «Маленькие чертенята» Дик и Фрэнк постоянно дрались, били окна, воровали сладости, заигрывали с девочками, а однажды были обнаружены далеко от дома: умудрились присоединиться к сборщикам трупов во время эпидемии холеры.

В октябре 1840 года было решено пристроить беспутных юнцов в приличные учебные заведения: Фрэнсиса отдали в Кембридж, а Ричарда – в оксфордский Тринити-колледж. Академическая карьера последнего началась со скандала. Зеленый первокурсник сначала наотрез отказался сбривать пышные усы («У меня уже имелось свое мнение о Бритой Эпохе Англии, за несколькими блестящими исключениями вроде Мальборо, Веллингтона и Нельсона»), а вскоре вызвал на дуэль старшего студента, осмелившегося посмеяться над украшением его лица.

Оксфордскую систему обучения и традиционный уклад Ричард считал «пустой тратой времени». Он по-прежнему обожал иностранные языки. Принялся в том числе и за арабский, которому не учили в колледже. Даже выработал собственную систему: «Я выписывал абсолютно необходимые слова и заучивал их целыми днями, постоянно держа в кармане. Выучив около 300 слов, брался за несложное чтение, подчеркивая слова, которые хотел запомнить. А встретив новый звук, тренировал его, повторяя по сто раз в день…» Однако основное время вольнодумный студент проводил не на лекциях и тем более не в церкви – а, по слову того же биографа, «за греблей, фехтованием, стрельбой в грачей и вообще сплошными нарушениями правил».

Конфликт между почтенным учебным заведением и молодым нонконформистом окончательно вызрел весной 1842 года, когда на соревнования по стипль-чезу (скачкам с препятствиями) прибыл знаменитый Ирландец Оливер. Ради такого события юноша не только пропустил важные занятия, но и подбил на это нескольких однокашников. Получив суровый выговор, все прогульщики повинились, и только Бертон публично возмутился: мол, студенты не малые дети, чтобы диктовать им, как проводить время! В результате он единственный был бесповоротно изгнан из колледжа и отправился собирать вещи «с глубоким чувством жестокой несправедливости».

Вернувшись домой, Ричард решил отсрочить неприятное объяснение и соврал родным, что получил дополнительные каникулы за особые успехи. Семья на радостях устроила праздник в его честь, но за накрытым столом один из гостей развеял всеобщее заблуждение. Последовала весьма неприятная сцена. И все же суровых мер удалось избежать: молодой человек заявил, что он будет более полезен родине на поле боя, чем за кафедрой. Бертон-старший, сам человек военный, рассудил, что стоит позволить сыну сделаться хорошим солдатом и не принуждать его оставаться скверным школяром. Так Бертон-младший стал младшим офицером 18-го Бомбейского полка туземной пехоты.

Молодой задира действительно всерьез рвался в бой – и ему вроде бы предоставлялась удачная возможность проявить себя. Продолжался конфликт в Афганистане, восстания афганских племен и резня в Кабуле 2 ноября 1841 года свидетельствовали об ослаблении англичан и необходимости подкрепления. Однако когда 28 октября 1842-го после четырехмесячного пути корабль «Джон Нокс» прибыл в Бомбей, младший офицер обнаружил, что, кажется, он понапрасну столько тренировался, попеременно изучая хиндустани и участвуя во всех потасовках на судне…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №104/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017
№ 105/2017
№ 103/2017
№ 102/2017