Личности 105/2017

Яна Дубинянская

ОСКАР УАЙЛЬД: СЧАСТЛИВЫЙ ПРИНЦ

«Всякое искусство совершенно бесполезно!» – безапелляционно заявил он в прологе к «Портрету Дориана Грея», единственно этим бесполезным делом и занимаясь в жизни. Которую Оскар Уайльд тоже воспринимал как искусство и создавал по собственной прихоти и чисто эстетическим меркам, – а художественный вкус у него всегда был безупречный. Он творил ее элегантной и парадоксальной, притягательной и возмутительной, самодостаточной и по большому счету – не обязательной.

Было бы даже странно, если бы жизнь простила ему такое отношение к ней

Одной из его «фишек», запомнившихся на века, была зеленая гвоздика в петлице: изысканный вкус эстета никак не могла удовлетворить естественная окраска цветка. Цветок жизни по имени Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд появился на свет в таких условиях, где могли произрастать, пожалуй, только зеленые гвоздики.

Произошло это в Дублине, столице Ирландии, 16 октября 1854 года: «…В эту самую минуту качаю колыбель, в которой лежит мой второй сын – младенец, которому 16 числа исполнился месяц и который уже такой большой, славный и здоровый, словно ему целых три месяца. Мы назовем его Оскар Фингал Уайльд. Не правда ли, в этом есть что-то величественное, туманное и оссианическое?»

Так писала леди Джейн Франческа Уайльд, в девичестве Элджи, а для поклонников – Сперанца. Этим именем она подписывала стихи и воззвания в газете «Нация», отстаивавшей независимость Ирландии. Пламенная Сперанца вдохновляла участников ирландского восстания 1848 года, а после его подавления выступала на суде с речью в их защиту. Затем вышла замуж, родила троих детей (двух сыновей и младшую дочь, которая умерла в младенчестве) – но отнюдь не утихомирилась.

Ее супруг Уильям Роберт Уайльд был известнейшим на всю Британию врачом – офтальмологом, отоларингологом, хирургом. О его мастерстве ходили легенды: например, будто бы доктор Уайльд применил электромагнит, чтобы извлечь иголку из глаза пациента. Королева Виктория назначила Уильяма Уайльда придворным офтальмологом и пожаловала ему наследственное дворянство. Он основал в столице Ирландии лечебницу, написал множество книг на самые разные темы, занимался археологическими раскопками и этнографическими изысканиями в области кельтской культуры. И вместе с тем его называли «самым грязным человеком Дублина»: прославленный врач был неопрятен и вообще плевал на условности. Впрочем, женщины – множество женщин! – любили его и так. Доктор отвечал взаимностью всем, сил на это у него хватало.

Леди Уайльд не снисходила до ревности. Она, прекрасная Сперанца, любила изысканность, патетику и красоту. Когда в результате блестящей карьеры мужа семья переехала в фешенебельный район Дублина, в их доме образовался литературный салон, куда она приглашала не только своих родовитых знакомых, но и людей искусства. Леди Уайльд в ниспадающих эллинских одеяниях, увешанная драгоценностями и увенчанная золотой диадемой, артистически декламировала Эсхила и с гордостью демонстрировала гостям свое главное достижение – сыновей: «Уилли красив и на редкость умен, но Оскар, – о, из него выйдет нечто божественное!»

Оскар всю жизнь боготворил мать. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы не оправдать ее ожиданий. С десяти лет он учился в колледже Портера в городке Эннискилен в ста пятидесяти километрах от Дублина, а к семнадцати, продемонстрировав отличное знание греческого оригинала Нового Завета (сын леди Уайльд владел языком Эсхила с детства), выиграл Королевскую стипендию для учебы в дублинском Тринити-колледже; здесь он уже специализировался на античной истории и литературе. И с блеском выдержал экзамены на стипендию в самом престижном из высших учебных заведений Англии – Оксфорде.

В Оксфорде юный Оскар Уайльд взялся за себя как следует. Первым делом он избавился от ирландского акцента и налета провинциальности. А также выработал собственный неповторимый стиль эстета и денди – в одежде и аксессуарах, прическе и убранстве комнаты, манерах и высказываниях, образе мыслей и жизни. В студенческой среде он быстро прославился, что, как водится, стало палкой о двух концах.

Одни студенты с восторгом собирались в его причудливом жилище при колледже Святой Магдалины – выпить пунша и посостязаться в остроумии, хотя соперничать в этом с Оскаром не мог никто. Он не сомневался, что не останется в безвестности: «Так или иначе, я буду знаменит».

Другие же, попроще, потрадиционнее, любители ясности и спорта, однажды учинили погром в его комнатах, украшенных павлиньими перьями и синим фарфором. Уайльд и бровью не повел. Пересказывали и такую историю: будто бы несколько однокашников как-то отловили этого позера, связали и волоком втащили на вершину холма; можно себе представить, во что превратился его экстравагантный костюм. Когда Уайльда отпустили (между прочим, и одолеть-то его удалось лишь скопом – принципиально неспортивный, юноша был высок, хорошо сложен и очень силен), он выпрямился, отряхнулся и, озирая окрестности, небрежно обронил: «Вид с этого холма поистине очаровательный».

В Оксфорде Уайльд слушал лекции Джона Рескина и Уолтера Пейтера о сущности искусства; этот вопрос занимал его как никакой другой. На каникулах посетил Италию, а затем, в обществе еще одного своего преподавателя, профессора Махаффи – Грецию. Свою первую литературную награду поэт Оскар Уайльд заработал тоже в Оксфорде: Ньюдигейтскую премию присуждали за поэмы размером не более чем в триста строк и без драматического элемента – уайльдовская «Равенна» этим критериям соответствовала. Примерно тогда же, по некоторым сведениям, студент Уайльд вступил в масоны...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №105/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 106/2017
№ 104/2017
№ 103/2017
№ 102/2017
№ 101/2017
№ 100/2016