Личности 106/2017

Денис Эртель

ФРИДА КАЛО: «КАК Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЖИЗНЬ…»*

«Ты как сад, в котором блуждают ночью, не видя неба. Ты как окно, исхлестанное бурей, ты как платок в луже крови; ты как мотылек, намокший от слез, как раздавленный, рассыпавшийся день; как слеза, упавшая в море слез, поющая, победоносная араукария, луч света на нашем пути…»

                                                                                                                        Карлос Пельисер

Картины Фриды Кало часто называют автобиографией художницы, но на самом деле они, как выразился один из исследователей, «автобиомифографичны», а любой миф действительность отражает лишь отчасти, да и то в преломленном виде. Без сомнения, тему страданий Фрида обыгрывала чаще, чем любую другую, но не ощутив ее всепобеждающего жизнелюбия, способности любить и внушать любовь, невозможно и в понимании ее работ проникнуть дальше слоя красок.

Ни на одной из картин нет веселой, разбитной и соблазнительной хохотушки и шутницы, какой знали ее друзья и знакомые (да, именно такой она и была, несмотря на закованное в гипсовый корсет тело и ставшую ежедневной спутницей боль). Ни на одном из более чем полусотни автопортретов мы не увидим Фриду такой трогательной и беззащитной, какой ее знали самые близкие люди.

И, к сожалению, ни фотографии, ни автопортреты не дают даже отдаленного представления о поистине колдовском очаровании этой женщины. Только короткая, в пару минут, съемка кинокамерой во дворе Синего Дома немного приоткрывает завесу. Она явно «поставлена», но есть вещи, не поддающиеся никакой постановке: «певучая» грация Фриды, украшающей цветами волосы, осветившееся нежностью ее лицо, когда она прижимается щекой к руке Диего Риверы, а потом смущенно, торопливо целует ее… Как-то сразу, вдруг, становится понятно, и почему из-за этой женщины столь многие теряли голову, и как сама она умела растворяться в любви.

Существует несколько других «сюжетов», которые успели снять при жизни Фриды. Любопытно, но не более того – никакой магии.

                                                                                       Тревога, горе, наслаждение, смерть –

                                                                                  это, по сути, один, и всегда один, способ

                                                                                                                           существовать.

                                                                                                                              Фрида Кало

Ничего не зная ни о семье, в которой Фрида появилась на свет, ни о земле, ее взрастившей, бесполезно пытаться «расшифровать послания» ее картин и принять их шокирующую откровенность. И, пожалуй, начать лучше с Мексики, с отношения ее жителей к жизни и смерти.

В доколумбовы времена у индейцев страха смерти не было. Считалось, что это обычное и привычное явление, существующее наряду с жизнью. И она же – залог неустанной смены поколений. К смерти относились спокойно и с уважением. Позднее в празднествах, посвященных ей и умершим, появились ирония и бравада. «Мексиканец, – писал Октавио Пас, – вместо того чтобы бояться смерти, ищет ее общества, дразнит ее, заигрывает с нею... это его любимая игрушка и непреходящая любовь». И потому не стоит проецировать бытующее среди нас отношение к смерти на мироощущение и творчество Фриды Кало: у нее и людей ее страны оно совершенно иное.

Что же касается отношения к жизни… В нее Фрида была влюблена не менее страстно и преданно, чем в Диего. Она жадно наслаждалась ею и прощала муки, которые жизнь ей причиняла: пока страдаешь – все-таки жив.

«Как я люблю тебя, жизнь, когда ты со мной», – однажды вырвется у нее признание.

Вильгельм (Гильермо) Кало прибыл в Мексику из Германии в 1891 году в возрасте 19 лет. Он, как и его отец, был ювелиром. Спустя три или четыре года Гильермо женился на местной девушке Марии Кардена, а в начале 1898-го овдовел. Жена оставила ему двух дочек. По преданию (а возможно, и вымыслу), вдовец в ночь ее смерти попросил у своего работодателя Антонио Кальдерона Морелия руки его дочери Матильды. Свадьба состоялась очень скоро – 21 февраля того же года. Дети Гильермо от первого брака, Мария Луиза и Маргарита, были отправлены в монастырский приют.

Словно усугубляя это «сериальное» нагромождение трагических и драматических моментов, Фрида сообщает, что Матильда своего мужа не любила, а вышла за него потому, что он напоминал ей предыдущего поклонника-немца, покончившего с собой… на ее глазах. Уместно заметить, что в рассказах Фриды очень много фантазии, вымысла и намеренного искажения дат, имен и событий, что доставило немало хлопот ее биографам, а зачастую просто заводило их в тупик.

Наша героиня была третьей дочерью и четвертым ребенком пары (сын, родившийся перед ней, умер совсем маленьким). При крещении малютка получила в качестве первых двух имена Магдалена и Кармен; каждое из них предвещало судьбу яркую и непростую, однако ей было суждено превратить в символ третье свое имя – Фрида.

К тому времени Гильермо Кало уже сменил ювелирное дело на занятия фотографией и обзавелся собственной студией. Года за три до рождения Фриды в Койоакане, пригороде Мехико, он построил дом, впоследствии ставший известным под названием Синий Дом, Casa Azul. Фриде нравилось считать его местом своего рождения, хотя она появилась на свет не там, а в доме бабушки со стороны матери. Это произошло 6 июля 1907 года, однако годом своего рождения художница предпочитала называть 1910?й: так она становилась ровесницей мексиканской революции.

Фрида отчасти заменила Гильермо потерянного сына – росла она сущим сорванцом. Но в 6 лет малышка заболела полиомиелитом. Она выжила, не осталась парализованной, и отец делал все, чтобы возвратить здоровье своей дочери – научил ее плавать, ездить на велосипеде и даже боксировать, однако бесследно болезнь не прошла: правая ее нога осталась заметно тоньше левой, и Фрида всю жизнь будет пытаться замаскировать этот недостаток. Девочка привыкла давать отпор детской жестокости («Фрида – деревянная нога!» – вопили ей вслед) и придумала себе в утешение подружку – веселую, здоровую, которая умела танцевать, словно была невесома, и которой можно было доверить любые секреты…

* Повторная публикация по просьбам читателей

Другие номера издания «Личности»

№ 112/2017
№ 111/2017
№ 110/2017
№ 109/2017
№ 45/2012
№ 108/2017