Личности 107/2017

Дмитрий Фиалков

РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН: ПОСЕЙДОН ЧЕРНИЛЬНОГО МОРЯ*

Две обязанности возлагаются на всякого, кто избирает литературную профессию: быть верным действительности и изображать ее с добрым намерением. Каждый жанр литературы, пусть даже самый низкий, едва заслуживающий этого имени, воспитывает и поддерживает человечество лишь в том случае, если он верен действительности, но соблюсти ей верность так трудно, что всякая серьезная попытка сообщает пишущему известную долю достоинства.

                                                                                                                            Р. Л. Стивенсон

Литература начинается в детстве. Или детство начинается с литературы. Во всяком случае, есть один писатель, без которого детство невозможно: Роберт Льюис Стивенсон. На всю жизнь остается в памяти торжественный трехстопный ямб «Верескового меда», азартно-залихватское «Пятнадцать человек на сундук мертвеца…» и леденящее тинейджерскую душу отчаянное признание: «Мне стоило только выпить мой напиток, чтобы сбросить с себя тело известного профессора и, как плотным плащом, окутаться телом Эдварда Хайда». Его романы и стихи – это те самые «нужные книги», о которых спел поэт. После семнадцати их читать уже поздно.

Но многие забывают, что Роберт Льюис не только автор нескольких книг для издательства «Детская литература» – он может сопровождать человека всю жизнь. В одном из последних стихотворений Хорхе Луис Борхес отнесл к числу праведников того, «кто благодарит эту землю за Стивенсона». Другими словами – тех, кто способен понять и полюбить этого тонкого и умного художника, проникнуть в его мастерскую и почувствовать очарование его прозы, автор «Золота тигров» наделил даром спасти мир.

Очарование – одно из главных качеств настоящей литературы, не уставал повторять Стивенсон. Не в светском салонном смысле, а в том, что только настоящее искусство способно на волшебство. Но волшебство Роберта Льюиса чувствовали далеко не все: его ругали многие критики и понимали немногие друзья. Как очень точно сказал Лион Фейхтвангер спустя тридцать лет после смерти автора «Потерпевших кораблекрушение»: «Материал, из которого лепит художник Р. Л. Стивенсон, – это живая плоть. В книгах Стивенсона мы не только видим вот это море и вот это небо: мы пробуем на вкус, ощущаем запах людей и вещей, они реально существуют, они рядом».

Следуя правилу «Героев своих нужно любить», Роберт Льюис любил всех своих героев, даже негодяев. Наверное, поэтому они у него так обаятельны, а главное – убедительны, то есть многомерны. Он знал о них все – вплоть до размера дыры в кармане пальто и привычки грызть ногти после вечерней сигары. Если внимательно вчитаться, то можно заметить, что Джон Сильвер вовсе не джентльмен удачи, а философ-киник, волею случая оказавшийся на палубе «Испаньолы». И именно мудреца, а не разбойника великолепно сыграл Борис Андреев в замечательной постановке «Острова сокровищ» Евгения Фридмана. (Прототипом Сильвера послужил Уильям Хенли, писатель и журналист, ближайший друг Стивенсона, правда, потерявший ногу не во время абордажа, а в результате прозаической гангрены). Здесь неплохо бы напомнить, что Стивенсон совершил немалый вклад в кинематограф – «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» была экранизирована более тридцати раз (впервые – в 1908 году), и почти столько же – «Остров сокровищ». Мало кто из литераторов мог бы похвастаться таким плодотворным союзом с младшей музой: уже более ста лет на экранах мечется пара смертельно заблудившихся друг в друге двойников, а Джим Хокинс трясется от страха в бочке из-под яблок.

Знаменитый шведский режиссер Ингмар Бергман в автобиографической книге «Латерна магика» писал: «Ты обязан, невзирая ни на что, совершить свое богослужение. Это важно для паствы и еще важнее для тебя самого. Насколько это важно для Бога, выяснится потом. Но если нет другого бога, кроме твоей надежды, то это важно и для Бога». Думается, Роберт Льюис охотно подписался бы под этими словами. Но для родителей Стивенсона, исповедовавших аскетическое пресвитерианство (шотландский извод кальвинизма), взгляд на искусство как на единственный символ веры был совершенно невозможен. Сэр Томас Стивенсон, потомственный инженер, оснастивший побережье Шотландии множеством маяков, мог с полным правом считать, что спас от гибели в морской пучине не один десяток человеческих жизней. И для своего единственного сына он желал не менее достойного занятия. Но судьба распорядилась иначе – Роберт Льюис предпочел рассеивать мрак с помощью слов. Это оказалось не проще, чем устанавливать маяки среди бушующего моря: как глухи порой бывают люди, когда им пытаются объяснить, что человек несколько более сложно организованное существо, чем это представляется религиозным ортодоксам, конторским служащим или писакам из вечерней газеты. Стоит сразу сказать, что автор «Владетеля Баллантрэ» отнюдь не обольщался насчет «волшебной силы искусства» – он понимал, что литература «может сослужить службу лишь тем, кто умеет читать по-настоящему».

Эдинбургский климат в середине прошлого века не отличался мягкостью, поэтому, когда 13 ноября 1850 года у Томаса и Маргарет Изабель Стивенсонов родился сын, мать имела все основания опасаться за его здоровье, тем более что незадолго до этого события у нее диагностировали довольно зловещую форму «грудной болезни», доставшейся ей в наследство от отца-пастора, преподобного Льюиса Бэлфура. Пастор считал, что самое важное в воспитании детей – строгая дисциплина, и даже когда ему в старости подносили горькое лекарство, давая при этом заесть ячменными леденцами, внуку он не уделял ни кусочка: не принимал лекарства – не положено леденца.

* Повторная публикация по просьбам читателей. Впервые статья была опубликована в №22/2009 журнала «Личности».

Полную версию материала читайте в журнале Личности №107/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 109/2017
№ 108/2017
№ 106/2017
№ 105/2017
№ 104/2017
№ 103/2017