Личности 110/2017

Мальвина Воронова

ПРИНЦЕССА ЭБОЛИ В ЗАЛОЖНИЦАХ ЭПОХИ

Она была ограничена условиями своего времени и условностями своего класса, одарена значительностью рода, но обделена возможностью вполне обрести себя.

Умирая, она видела небо сквозь решетку, символично отражающее ее жизнь. Думала ли эта женщина о страсти, которую ей так охотно приписывали?.. Вряд ли. Скорее – о своей судьбе.

Размышляя о принцессе Эболи, понимаешь, как важно выйти за пределы родового, социального и национального, чтобы подарить миру свой – уникальный – взгляд на него.

Этим великие отличаются от рядовых, подлинные аристократы духа – от ординарных представителей знаменитых фамилий

Невзирая на очевидную демократизацию, достигнутую европейской культурой, гарантирующей в первую очередь толерантность к ближнему, кем бы он ни был, на практике остается незыблемой предубежденность самого разного сорта. Отдельные регионы, нации и общины считают себя по праву рождения – географического, национального, религиозного или семейного – выше других. И, несмотря на выработанную в информационной плоскости политкорректность, на культурно-бытовом уровне неравенство остается ощутимым. Следует принять во внимание и неистребимую потребность в превосходстве: как и во времена Христа, мало охочих быть последними среди первых и слугами в среде господ.

В период воинственной Реконкисты, когда испанцы всячески подчеркивали свою биологическую несхожесть с евреями и маврами, отравляя спесью дух христовых заповедей, появился термин «голубая кровь». Но аристократам недостаточно было отмежеваться от иноверцев, они демонстрировали синие вены на бледной коже, подчеркивая, что их руки не «обезображены» загаром, как у простолюдинов.

Сегодня испанская знать является самым закрытым в Европе сообществом, лишенным былых финансовых преимуществ, но имеющим огромные светские привилегии и карьерные возможности. Капитализм, уравняв классы и дав возможность каждому, приложив личные усилия, разбогатеть и занять достойное положение в обществе, не повлиял должным образом на Испанию, где насчитывается свыше двух тысяч дворян, жизнь которых остается недоступной взгляду обывателя, – разве только какая-нибудь герцогиня Альба вздумает потешить публику результатами неудачных пластических операций.

Впрочем, принадлежность к аристократическому роду не сулит ни личного успеха, ни счастья, ни любви, о чем ярко свидетельствует судьба нашей героини, вписанная в хронику блестящей и воинственной Испании эпохи Возрождения. Рождение в определенной касте, пусть и имеющей превосходство, делает личность частью некоего ограниченного целого, и нужно постараться, дабы не растворить свое «я» в общей пустоте условностей и социальных условий. Ее жизнь – серьезный повод подумать о привилегии быть свободным, то есть – собой.

Ана де Мендоса-и-де ла Серда принадлежала к потомкам знаменитого испанского рода де Мелито, представители которого были крупными землевладельцами в Калабрии. Ее прадед по отцовской линии, кардинал Педро Гонсалес Мендоса, прославился во время войны Испании за кастильское наследство. Вопреки церковному уставу, обязывающему к безбрачию и бездетности главу испанской католической церкви, от двух жен он имел троих сыновей, которые были узаконены папой Фердинандом Арагонским.

Ее дед, Диего Уртадо, также участник войн и подавления мусульманских мятежей, за заслуги перед империей получил графство Мелито. Его жена, Ана де ла Серда-и-Кастро, богатая наследница и правнучка маркиза, упрочила благосостояние семьи.

К отцу нашей героини, Диего Уртадо де Мендоса-и-де ла Серда, в 1536 году после смерти главы рода отошли все титулы и немалое состояние. В 1538-м он женился на Каталине де Сильва-и-Андраде, дочери графа де Сифуэнтес, унаследовавшей большую часть состояния своего отца. Диего Уртадо обладал способностями к государственной деятельности и достиг немалых высот: стал вице-королем Арагона, главой итальянского совета, вице-королем Каталонии; в 1555-м его возвели в ранг герцога и даровали высший титул – гранда Испании. Как видим, карьера его была блестящей, а амбиции значительны.

Однако человеком он был властным, распущенным, алчным и циничным. Его союз с Каталиной де Сильва, равнозначный по происхождению и капиталу, в разрезе духовно-интеллектуальном оказался мезальянсом. Мать Аны славилась своей образованностью, любила литературу, ее библиотека насчитывала свыше трех тысяч книг. Ее называли «мыслящей ясно», чего нельзя было сказать о ее супруге, восемнадцать лет совместной жизни с которым Каталина называла «годами мученичества».

Их дочь Ана родилась летом 1540 года, дата ее крещения известна из уцелевшей приходской книги: 29  июня 1540 года. О начале ее жизни сохранилось слишком мало сведений, чтобы делать выводы об обстоятельствах, в которых формировался характер девочки. Предполагают, что она появилась на свет в принадлежащем семье ее матери дворце, где и прошло ее раннее детство. Между родителями никогда не было согласия – дочь росла в атмосфере постоянных ссор и взаимных обвинений. Подрастая, Ана все больше ценила мать, принимая ее сторону в семейных конфликтах, и все меньше уважала отца, который впоследствии сделает все возможное, дабы лишить ее наследства.

Неизвестно, когда именно она потеряла правый глаз и что тому стало причиной, но тайна черной повязки на красивом лице девочки, а потом девушки и женщины, до сих пор тревожит умы биографов и литераторов. Одни говорили, что несчастный случай произошел во время фехтования или на скачках, другие утверждали, что Ана была косоглазой, и таким образом скрывала дефект. Согласно самой дерзкой версии, она вообще не теряла глаза, а носила повязку, только чтобы привлекать внимание. Последняя гипотеза явно принадлежит автору-мужчине, ибо ни одной женщине не придет в голову пожертвовать своей красотой ради сомнительного эпатажа. Ана же с отрочества была очень хороша собой; внешний дефект не мешал ей высоко ценить себя, а другим – отмечать ее красоту…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №110/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 109/2017
№ 45/2012
№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017
№ 105/2017