Личности 110/2017

Яна Дубинянская

СЕРГЕЙ ПРОКОФЬЕВ: КОМПОЗИТОР ДВУХ МИРОВ

О смерти Сергея Прокофьева, музыканта с мировым именем, в СССР не сообщили ни газеты, ни радио. На гражданскую панихиду в Композиторском доме пришло не больше сорока человек, и многие коллеги опоздали – им нужно было сначала отыграть обязательную программу в другом месте. Близкие Сергея Сергеевича с огромным трудом раздобыли для похорон хвойный венок, а вокруг гроба стояли комнатные цветы в горшках, принесенные друзьями – достать другие было невозможно.

В тот мартовский день 1953 года огромная страна хоронила другого человека – которого, по-видимому, любила больше. И уж точно несравнимо больше боялась

Дней рождения в биографии Сергея Прокофьева фигурирует как минимум два: один помнил и неоднократно отмечал в дневнике он сам – 11(23) апреля 1891 года, второй – 15(27) апреля – был указан в официальной метрике. Не все однозначно и с топонимикой: место своего рождения, село Солнцевка Бахмутского уезда Екатеринославской губернии (сейчас – село Красное Донецкой области), сам композитор указывал в документах и письмах как Сонцовка – от украинского «Сонцівка». «Я уроженец лояльной Украйны», – подчеркивал Прокофьев в письме к другу, обсуждая перспективы эмиграции в США.

В Солнцевке, имении своего друга, работал агрономом и управляющим отец будущего композитора, Сергей Алексеевич Прокофьев. Под его руководством в имении не только заметно поднялось сельское хозяйство, но и появились несколько заводов и обширная инфраструктура, в том числе школа для сельских детей, где преподавала Мария Григорьевна Прокофьева, урожденная Житкова, жена управляющего. У Прокофьевых родились две девочки, Мария и Любовь, умершие во младенчестве; Мария Григорьевна не хотела об этом вспоминать и называла себя матерью единственного сына Сергея, Сергуши.

Это был ребенок-вундеркинд: заговорил он, по воспоминаниям матери, в семь месяцев, а первую музыкальную пьесу сочинил в пять с половиной лет. Называлась она «Индийский галоп» (взрослые много говорили о голоде в Индии) и была отредактирована матерью автора, которая вернула в музыкальный ряд си-бемоль, – сам юный композитор боялся коснуться черной клавиши. Свои импровизации Сергуша записывал, причем сначала использовал десятилинеечный нотный стан, а потом мама показала ему, как надо; эти ранние записи не сохранились. Спустя много лет, работая над мемуарами, Сергей Прокофьев восстановил по памяти свой «Индийский галоп».

Затем последовали многочисленные вальсы и марши; а когда девятилетнего Сергушу родители впервые свозили в Москву и показали там оперу и балет, он без малейших сомнений взялся сочинять оперу под названием «Великан».

Учился Сергуша дома: отец давал ему уроки русского и арифметики, мать – немецкого, французского и фортепиано. Но вскоре стало очевидно, что музыке чудо-ребенка необходимо обучать всерьез.

В дневнике композитора Сергея Танеева есть упоминание про «мальчика 10 лет – Сережу Прокофьева, имеющего выдающиеся способности». Танеев удивлялся, из какой глуши привезли в столицу вундеркинда, и подобрал мальчику учителя, согласного поехать в глубокую провинцию, – киевлянина-бельгийца Рейнгольда Глиэра. Наставник не только занимался с учеником композицией и музицировал в четыре руки, но и ездил верхом по окрестностям, стрелялся на игрушечных пистолетах и играл в шахматы – заядлым шахматистом Прокофьев остался на всю жизнь.

К двенадцати годам Сережа Прокофьев уже написал несколько десятков фортепианных пьес, которые несерьезно называл «песенками», попробовал сочинять сонату и взялся за оперу на пушкинский сюжет – «Пир во время чумы». Приезжая в Москву, они с Глиэром показывали написанное Танееву, отзывавшемуся о творчестве провинциального вундеркинда снисходительно.

Родители понимали, что переезд неизбежен, но колебались между Москвой и Петербургом, где подыскивали мальчику гимназию. Все решил восторг композитора Александра Глазунова, который, услышав «Пир во время чумы», примчался к Марии Григорьевне с сыном на съемную квартиру. «На столе стояла недоеденная каша, рядом лежал учебник арифметики и тетрадка, в которой я писал задачу, а около нее резиновый пистолет, – вспоминал Прокофьев. – На пианино, которое мы брали напрокат, валялись груды нот. У моей матроски не хватало пуговицы…»

По протекции Глазунова в сентябре 1904 года тринадцатилетний Сергей Прокофьев вместе со взрослыми абитуриентами держал экзамены в Санкт-Петербургскую консерваторию – и был принят. Они поселились в столице вдвоем с матерью – отец остался управлять имением. Солнцевка пережила 1905 год, когда окрестных помещиков – юный Прокофьев запомнил ночные набаты – уже начали понемногу жечь. Разорили имение только в следующую революцию.

«Ярко выраженный блондин с живыми глазами, с хорошим цветом лица, с яркими крупными губами, очень аккуратно одетый и аккуратно причесанный», – так запомнила тринадцатилетнего Сережу его однокашница Вера Алперс, с которой они часто играли в четыре руки (она тоже была музыкальным вундеркиндом, на год моложе Прокофьева). Несколькими годами позже Вера станет одной из первых девушек, не устоявших перед его обаянием – увы, без взаимности.

В консерватории, где его преподавателями были Римский-Корсаков, Глазунов, Лядов, в столице, где можно было слушать музыку Вагнера, Метнера, Скрябина, талант вундеркинда начал стремительно развиваться. Юный Прокофьев написал одну за другой пять сонат для фортепиано, в течение нескольких лет работал над оперой «Ундина» по Жуковскому, начатой еще до поступления.

18 декабря 1908 года состоялось первое публичное выступление молодого композитора Прокофьева с его сочинениями на «Вечерах современной музыки». Критика отозвалась благосклонно…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №110/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 112/2017
№ 111/2017
№ 109/2017
№ 45/2012
№ 108/2017
№ 107/2017