Личности 111/2017

Татьяна Винниченко

СТЕФАН ЦВЕЙГ: ЛИШЕННЫЙ РОДИНЫ

«...Один из многих, я не имею иных преимуществ, кроме единственного: как австриец, как еврей, как писатель, как гуманист и пацифист, я всегда оказывался именно там, где эти подземные толчки ощущались сильнее всего. Трижды они переворачивали мой дом и всю жизнь, отрывали меня от прошлого и швыряли с ураганной силой в пустоту, в столь прекрасно известное мне “никуда”. Но я не жалуюсь: человек, лишенный родины, обретает иную свободу – кто ничем не связан, может уже ни с чем не считаться. Таким образом, я надеюсь соблюсти по меньшей мере хотя бы главное условие любого достоверного изображения эпохи – искренность и беспристрастность...»

Стефан Цвейг. «Вчерашний мир»

Он родился в крупнейшей европейской империи, которой оставалось существовать всего несколько десятков лет, но тогда Австро-Венгрия казалась нерушимой и вечной. «Это был золотой век надежности, – писал Стефан Цвейг в конце жизни, разумеется, несколько идеализируя государство, которого давно уже не было. – Все в нашей почти тысячелетней австрийской монархии, казалось, рассчитано на вечность, и государство – высший гарант этого постоянства. (...) Каждый знал, сколько он имеет и сколько ему полагается, что разрешено, а что запрещено».

Свою семью писатель называл типичнейшей для своего времени. Предки Цвейга по отцовской линии происходили из Моравии, где компактно проживали еврейские общины. Дед писателя торговал мануфактурой, а отец, Мориц Цвейг, основал собственное производство – ткацкую фабрику в Северной Богемии, за несколько лет существенно нарастив обороты. Его жена Ида, в девичестве Бреттауэр, происходила из семьи еврейских банкиров и выросла в Италии – ее отец был банкиром папы римского и Ватикана. Очень состоятельная, семья тем не менее вела относительно скромный образ жизни: путешествовали вторым классом, на курорты не ездили, и даже сигары отец курил дешевые, подражая, впрочем, императору Францу Иосифу. Еврейское происхождение на образе жизни семьи не сказывалось – они были прежде всего венцами, столичными жителями империи.

У Цвейгов было двое сыновей, Альфред и Стефан. Младший родился в Вене 28 ноября 1881 года.

Воспоминаний детства в обычном понимании писатель почти не оставил. Эта пора его жизни запомнилась ему исключительно безрадостной: даже разученная в семь лет песенка о «веселом и счастливом детстве» поразила своим контрастом с реальной жизнью. Пять лет он провел в начальной школе, а затем восемь – в гимназии, где программа была очень тяжелой (включая пять языков: английский, итальянский, французский, греческий и латынь), дисциплина – железной, а перемена полагалась одна, десять минут в день. «Школа была для нас воплощением насилия, мучений, скуки, местом, в котором необходимо поглощать точно отмеренными порциями ‟знания, которые знать не стоит”, – вспоминал он. – (…) И единственным по-настоящему волнующим, счастливым моментом, за который я должен благодарить школу, стал тот день, когда я навсегда захлопнул за собой ее двери».

На рубеже веков в австрийском обществе, где существовал многолетний культ зрелого возраста и даже юноши отращивали бороды, чтобы выглядеть солиднее, пошло новое веяние – культ зрелости сменился культом молодости, и эта социальная тенденция совпала со взрослением самого Стефана Цвейга.

Уже в последних классах гимназии, вспоминал он, молодые люди начинали искать формы протеста против дисциплины и бессмысленной зубрежки – и это вылилось в повальное увлечение искусством: театром, литературой, поэзией. Стефан с товарищами читали под партой Ницше и Стринберга, Бодлера и Уитмена, кумиром поколения стал почти ровесник Райнер Мария Рильке – достать в Вене его книгу было невозможно, но стихи ходили по рукам. В столице Австрии образовалась поэтическая группа «Молодая Вена», а светочем и примером для подражания был провозглашен совсем юный поэт-вундеркинд Гуго фон Гофмансталь. Разумеется, начал писать стихи и гимназист Стефан Цвейг.

Гимназию он окончил в 1900 году. Его старший брат Альфред вошел в семейный бизнес, потому младшему предоставлялось больше свободы в выборе жизненного пути; поступление в Венский университет предполагалось по умолчанию, но факультет он мог выбрать сам. Как позже признавался писатель, к университетскому образованию он относился скептически и остановился на философском факультете как наименее обременительном: посещение лекций не было строго обязательным, и первые три года будущий студент планировал не появляться в университете вообще.

Вместо этого он занялся подготовкой к печати своих стихов: жестко отобрал лучшие тексты и отправил их в крупное издательство поэзии «Шустер и Леффлер». К его огромному счастью, его стихи приняли к публикации и даже попросили права на дальнейшие произведения. Вскоре восторженный автор уже читал гранки дебютного сборника «Серебряные струны», искал книгу по магазинам, отслеживал рецензии и отзывы – «незабываемо счастливые мгновения, которые больше никогда не повторяются в жизни писателя даже после величайших успехов». Правда, в биографиях Цвейга бытует версия, будто дебютный сборник юноша из богатой семьи издал за свой счет.

«Серебряные струны» Стефан рискнул отправить Рильке, и получил не только доброжелательный отзыв, но и ответный подарок – сборник ранних стихов молодого кумира; они начали переписываться и вскоре подружились.

В отличие от Рильке, Стефан Цвейг впоследствии стыдился своих ранних текстов. «Серебряные струны» он не переиздавал и даже не включил в свое «Избранное» ни одного стихотворения оттуда.

Окрыленный первым успехом, молодой Цвейг решился предложить сотрудничество «Фельетону», литературному приложению к крупнейшей венской газете «Нойе фрайе прессе»…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №111/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 110/2017
№ 109/2017
№ 45/2012
№ 108/2017
№ 107/2017
№ 106/2017