Личности 112/2017

Яна Дубинянская

СИМОН БОЛИВАР: ОШИБКА ЛИБЕРТАДОРА

Когда Евгений Онегин надевал огромный боливар, это была не просто дань моде: таким образом он заявлял о своих либеральных убеждениях, идущих вразрез с официальной идеологией империи.

Россия пристально следила за тем, как на другом конце земного шара рушатся основы другой империи. «Дарованный ему титул Либертадора (Освободителя) во всех языках есть новое слово», – писал в 1826 году, когда это было очень смело для той страны, журнал «Сын Отечества».

Однако вблизи все виделось совсем не так однозначно. И даже современники Симона Боливара, не говоря уже о потомках, не могли прийти к единому мнению о том, кем же он был: действительно Освободителем-Либертадором или очередным диктатором с удачной информационной политикой?

Имя у мальчика было по-испански длинное: Симон Хосе Антонио де ла Сантисима Тринидад Боливар-и-Паласиос. Он был младшим ребенком в богатой семье креолов, потомков испанских первопоселенцев в южноамериканских колониях.

Предки-баски его отца, дона Хуана Висенте Боливара‑и‑Понте, поселились в Каракасе, столице генерал-капитанства Венесуэла (эту землю назвали так, потому что туземцы строили тут дома на сваях, точь-в-точь как в Венеции), еще в XVI веке. Дон Хуан Висенте командовал полком, несколько лет он прожил в метрополии, в Мадриде, а женился только в возрасте сорока семи лет на четырнадцатилетней Марии Консепсьон Паласиос‑и‑Бланко, юной наследнице одной из богатых семей Каракаса. Брак был, скорее всего, «династическим», и в нем родилось четверо детей: старший сын – Хуан Висенте, дочери Мария Антония и Хуана и, наконец, младший, появившийся на свет в поместье Сан-Матео в Каракасе в ночь с 24 на 25 июля 1783 года.

Дон Хуан Висенте умер, когда его младшему сыну едва исполнилось три года. Семье он оставил огромное состояние, включавшее плантации какао и индиго, сахарные заводы, медные рудники, золотые прииски, солидную недвижимость в Каракасе и Ла-Гуайра и поместья с тысячей рабов. Титулы маркиза и виконта, которые купил еще дед Боливара, оставить семье не удалось: испанский король их не подтвердил.

Мальчика вырастила темнокожая рабыня по имени Ипполита, о которой Боливар вспоминал отдельно: «Ипполита – моя мать, ее молоко вскормило меня, и я не знал других родителей, кроме нее». Видимо, желая показать свою близость к угнетенному народу, Боливар перегнул палку: родная его мать умерла молодой от чахотки, когда Симону было девять лет, и, конечно, он ее помнил.

Так или иначе, ребенок остался круглым сиротой на попечении брата матери. Тот нашел мальчику наставника – молодого ученого по имени Симон Родригес, который был старше Боливара всего на одиннадцать лет. По одной из версий, поначалу Симон категорически не принимал учителя и даже несколько раз сбегал из его дома, куда поселил его дядя. Но потом они подружились – и уже на всю жизнь.

Прожив некоторое время в Европе, Родгирес проникся идеями просветителей и особенно Жан-Жака Руссо, к которым старался приобщить и воспитанника. Учитель и ученик вели здоровый образ жизни, спали под открытым небом в гамаках, поздно ночью ходили купаться в реке. И много читали: от «Эмиля» Руссо, инструкциям из которого Родригес пытался следовать в воспитании, до «Декларации прав человека и гражданина» Соединенных Штатов.

Испанская империя давно уже не была сильна на международной арене. В конце XVIII века колониальная Южная Америка со жгучим интересом прислушивалась к новостям из-за океана: набирала обороты Великая французская революция. Прошел слух, будто испанский король, с оглядкой на французские события, даровал рабам в колониях свободу, однако местные власти и помещики скрывают этот факт от народа. Вспыхнули волнения под руководством креола Хосе Мария де Эспаньи, которые были жестко подавлены. В Венесуэле начались повальные репрессии подозреваемых в антиправительственной деятельности, и учитель Боливара, принимавший в  этом участие, был вынужден бежать из страны.

«Когда я прибыл в Каракас, – писал немецкий ученый Александр Гумбольдт, посетивший Венесуэлу в 1799 году и оставивший наиболее полное и разностороннее ее описание, – сторонники метрополии только что избавились от опасности, которой, по их мнению, грозило задуманное Эспаньей восстание. (...) Вместо того чтобы вникнуть в истинные причины народного недовольства, испанцы прибегли к самым жестоким средствам, думая таким образом спасти метрополию».

Александру Гумбольдту и его коллеге Эме Бонплану был представлен шестнадцатилетний наследник огромного состояния Симон Боливар. Согласно существовавшей тогда традиции, родственники как раз собирались отправить юношу в Европу, в Испанию – для завершения образования посещение метрополии считалось абсолютно необходимым. К тому же было неплохо отослать его подальше от мятежного Каракаса.

Боливар отправился за океан в 1799-м. Друг и земляк его жившего в Мадриде дяди по матери, дон Мануэль Мальо, был фаворитом испанской королевы Марии Луисы, и благодаря этим связям юноша был принят при дворе. Он даже играл в мяч с наследным принцем доном Фердинандом, будущим королем Испании и своим заклятым врагом.

В столице метрополии уроженцы Венесуэлы старались держаться вместе. Боливар по рекомендациям земляков прошел посвящение в масонскую ложу, изучал право, а параллельно освоился с тайнами мадридского двора и через некоторое время оказался втянут в интригу, в результате которой его дядя попал за решетку, а сам Симон бежал в Париж.

Попутешествовав по Франции, он вернулся в Мадрид, где его уже ожидала невеста, дочь богатого каракасца дона Бернардо Родригеса де Торо Мария Тереса. Восемнадцатилетний Боливар сочетался с ней браком 26 мая 1802 года. Через несколько дней после свадьбы молодые отправились в Венесуэлу, где их ждали родственники и новый дом в Каракасе. Но прошло всего несколько месяцев после прибытия в колонии с их нездоровым климатом, и Мария Тереса заразилась желтой лихорадкой, от которой вскоре умерла.

Симон Боливар овдовел в девятнадцать лет. Больше он в брак не вступал...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №112/2017

Другие номера издания «Личности»

№ 111/2017
№ 110/2017
№ 109/2017
№ 45/2012
№ 108/2017
№ 107/2017