Личности 114/2018

Мальвина Воронова

ЕЛИЗАВЕТА ВАЛУА: ЗЕРНА ИСТИНЫ

Ее жизнь, если описывать только факты, была бы ординарной историей о замужестве, детях, болезнях и ревности. Правда, родственники были из тех, что вершат судьбы мира, и брак был государственным актом, и фон - не семейно-бытовой, а исторический. Но не корона подарила Елизавете Валуа исключительность: скорее, напротив, она, украсив собою корону, показала, как значительна может быть самая простая биография

Елизавета Валуа появилась на свет 2 апреля 1545 года во дворце Фонтенбло, и была вторым ребенком французского короля Генриха II из династии Валуа и его супруги Екатерины Медичи. Мать ее принадлежала к знаменитому и богатому роду итальянских предпринимателей, подарившему миру нескольких римских пап, двух королев, многочисленных правителей Флоренции, выдающихся покровителей искусств и меценатов и немалое количество влиятельных чудаков. Могущество Медичи в Европе было огромно, равно как и их дурная слава интриганов и властолюбцев.

Екатерина Медичи в 14 лет была выдана замуж за французского принца Генриха II с целью укрепить союз Франции и Ватикана против Испании. Политическая коалиция с горем пополам состоялась, но вот в самом браке не было и намека на сердечное согласие. Генрих II, с детства обожавший Диану де Пуатье, связь с ней не только не скрывал, но и демонстрировал публично. Фаворитка на его коронации занимала почетное место. Статус ее при дворе был куда более королевским, нежели у самой королевы.

Первые десять лет брака Екатерина Медичи не могла стать матерью, однако, родив первенца в январе 1544-го, вслед за ним она произвела на свет одного за другим еще девятерых детей, которые и стали залогом ее политического будущего: после смерти мужа сыновья неоднократно привлекали мать к управлению страной, а дважды она становилась регентшей Франции.

Елизавета была вторым ребенком венценосной пары. Детство ее проходило в замке Амбуаз, где вместе с детьми будущего короля воспитывались и будущие их придворные. Родители, состоя в регулярной переписке с воспитателями, лишь изредка навещали своих чад лично, и посему педагоги в конце длинных отчетов о питании и здоровье наскоро рисовали в письмах детские мордашки: на память. По настоянию отца Елизавета делила детскую с королевой Шотландии Марией, которая прибыла во Францию в возрасте шести лет. Эта напарница по детским играм была весьма непростой особой. Источники гласят, что девочек связывала дружба, но вряд ли застенчивая и робкая принцесса Елизавета была в ней лидером. Хотя, судя по всему, любили ее именно за кротость – и даже строгая мать. А ведь младшая сестра Маргарита вспоминала, что она не только боялась обращаться к королеве, но даже от одного ее взгляда вся холодела.

В ту пору во Франции были популярны трактаты о воспитании. Согласно их предписаниям, не стоило за столом пить из одного бокала с соседом, а тем более, если уж так случилось, «погружать в него свой нос»; сведущие люди не советовали, находясь в обществе, рассказывать свои сны, напевать и беспокойно ерзать на месте. Нужно было четко произносить титулы, а на «ты» называть только нижестоящих по общественной лестнице. Рекомендовалось после сна ополаскивать детям лица, руки и рты (взрослые особи освобождались от этих докучливых ритуалов, их куда больше, чем гигиена, занимала роскошь туалетов, траты на которые порой приводили к разорению).

Дед Елизаветы Франциск I в 1543 году запретил дворянам носить серебряную и золотую парчу, золотую тесьму и вышивку, серебряные галуны. За ношение одежды из бархата и дорогих шелковых тканей с атласными полосами был установлен штраф в тысячу ливров. При этом король милостиво разрешил доносить то, что уже было в гардеробах французских придворных. Отец Елизаветы Генрих в 1550-м позволил одежды, сшитые из ярко-красного шелка, носить только принцам и принцессам, а прочие должны были довольствоваться иными расцветками. Запрещалось также покрывать доспехи и попону серебряной парчой; сам король на турнирах облачался в латы с миланской инкрустацией и «выглядел полубогом».

А вот ели «полубоги» руками. Во время королевских обедов каждому клали доску для резки мяса, которое стольник нарезал мелкими кусочками, а вкушающий клал в рот правой рукой, согласно этикету. Единственная ложка находилась в центре стола – ею брали кусок пирога или торта; вилку «узаконил» Генрих II чуть позднее. Хорошим тоном считалось подать после застолья каждому гостю зубочистку, но еще большей учтивостью было иметь ее при себе – за ухом или, например, в бороде.

Французские аристократы предпочитали спать в большой постели с пологом, куда, кстати, муж и жена охотно приглашали дорогого гостя, тем самым оказывая ему уважение. Надо сказать, что в вопросах личной гигиены французский двор того времени не был слишком щепетилен, предпочитая внешний блеск скучным водным процедурам. Мылись редко, нательное белье меняли еще реже, и иностранные послы, приезжая в Фонтенбло бывали негостеприимно атакованы клопами, вшами, блохами, мухами и грызунами. Впрочем, вежливость обязывала иностранцев терпеливо сносить эти мелкие неудобства.

Современники утверждали, что у Елизаветы были темные глаза, как у ее матери-итальянки, и светлая кожа, но на портретах не это привлекает внимание, а прежде всего – глубина ее взгляда и неповторимая ясность всего ее образа. Маленькая принцесса выглядела не по возрасту значительной и взрослой. В монарших семьях того времени сыновья были престолонаследниками, властелинами и продолжателями рода, а дочери преимущественно – дипломатами, в меру сил и способностей сглаживающими возникающие противоречия…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №114/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 117/2018
№ 116/2018
№ 115/2018
№ 113/2018
№ 112/2017
№ 111/2017