Личности 115/2018

Надежда Орлова

КЭТРИН ХЕПБЕРН: ЩИТ АМАЗОНКИ

Легендой она стала еще при жизни.

Американский институт кино признал ее величайшей актрисой в истории Голливуда – имя Кэтрин Хепберн возглавляет женскую часть списка величайших звезд кино за 100 лет.

Четыре «Оскара», врученные за лучшую женскую роль, двенадцать номинаций на эту премию – первый рекорд все еще не побит.

Пять номинаций и три «Золотых глобуса».

Четыре номинации и премия «BAFTA».

Пять номинаций и премия «Эмми».

Призы Каннского, Венецианского, Монреальского кинофестивалей…

Список неполон.

Но все это – лишь драгоценные украшения на сверкающем щите амазонки, который, увы, не мог уберечь ее от ран

«Я больше не стану прятаться за тебя. Кто ты, собственно? Ты – не я. Ты – ‟та большая-пребольшая красивая кукла”. Ты – счастливый лотерейный билет. Ты просто родилась вовремя. У тебя была удачная наружность. У тебя был подходящий голос. Тебе везло. Ты не изменяла себе и стала богатой. Я рада, что у тебя все так здорово сложилось. А теперь – моя очередь», – говорит в начале своей мемуарной книги Кэтрин Хепберн, обращаясь к себе – той, которую знали все. Ее настоящую знали немногие. Знала ли она себя сама?.. Она не была в этом так уж уверена.

«Я. Истории моей жизни» – книга сумбурная, неровная. Рассказ то неторопливо разливается по некоторым жизненным этапам и даже отдельным эпизодам, то скачет, как ручей по камешкам. Автор о чем-то упоминает вскользь, о чем-то умалчивает… до поры до времени. «Кинокадры – те или иные, – и только», как она определила свое произведение. Это понятно: жизнь актрисы полным-полна крутыми виражами, участием в более или менее удачных фильмах (всего их насчитывается сорок четыре), театральных постановках (около тридцати), значительными событиями и отношениями с неодинарными людьми, а потому ее нелегко изложить последовательно и подробно.

Точно выхваченные лучами софитов, возникают лица, эпизоды, сцены из спектаклей, афиши фильмов и кадры из них… Но эти якобы разрозненные картинки, эти стоп-кадры складываются в портрет Кэтрин Хепберн – объемный портрет, потому что позволяют взглянуть на нее с разных сторон. И – в динамике: она взрослела, училась здравомыслию и стойкости, «обуздывала страх и продолжала идти вперед». Менялась.

Иногда – кардинально.

Очень многое – пожалуй, основное – заложили в нее родители. Кэтрин всегда возила с собой их фотографии и держала их на виду, словно черпая силы в этой благодатной семейной почве. Даже в глубокой старости она с ностальгической нежностью вспоминала счастливое время, когда можно было «и в горе, и в радости» прибегнуть к отцу и матери – таким сильным и веселым, таким надежным. «Две скалы».

Томас Норвелл Хепберн был врачом-урологом и убежденным сторонником прав женщин, как и его жена Кэтрин Марта, в девичестве Хотон. Они мечтали иметь много детей – в семье их родилось шестеро, наша героиня была вторым ребенком и старшей дочерью.

С самых ранних лет дети привыкли разделять взгляды родителей и помогать им по мере сил. Вопросы, которые поднимались в их социальной деятельности, были больными вопросами общества: проституция, беременность девочек-подростков, венерические заболевания, контроль рождаемости… То есть явно (по общему мнению) не предназначенными для обсуждения не только с детьми, но и с молоденькими девушками в те времена, когда насмешкам и оскорблениям подвергались даже сторонники права голоса для женщин. Но отец, по роду своей деятельности постоянно сталкивающийся с трагическими последствиями тотальной безграмотности и ханжеского замалчивания, знал цену просвещению. Детей научили с пониманием относиться к негативной реакции окружающих. Они и сами замечали, что неприязнь и настороженность со временем сменялись заинтересованностью и уважением. И научились гордиться своими родителями.

Детство было счастливым. Вопреки утверждению не слишком хорошо осведомленных биографов, семья не была богата. У отца, как писала его старшая дочь, «были энергия и ум, но не было денег: весь доход его заключался в жалованье». Томас заботливо следил не только за образованием, но и за физическим развитием своих детей – различного рода спортивные соревнования, в которых охотно принимали участие соседи и друзья, прогулки верхом, игра в гольф и теннис были обычными и любимыми занятиями. Кэтрин, «папина дочка» – рыжеватая, как и он, усыпанная веснушками, коротко стриженная, как мальчишка, была ловкой, сильной и гибкой. И называли ее тоже как мальчишку – Джимми.

Забегая далеко вперед, скажем, что отличную физическую форму Кэтрин поддерживала всю жизнь, и даже в 74 года, уже с искусственным бедренным суставом, лихо кувыркалась в воду на съемках фильма «На Золотом озере», и много лет, до солидной старости продолжала плавать и играть в большой теннис – «по-прежнему слабенько», как скромно определила она сама.

Но вернемся в ее детские годы. Дети дружили парами – «парой» Кэтрин был старший брат Том, первенец родителей. И именно с ним связана трагедия, подробности которой запечатлелись в памяти его сестры на всю жизнь: юноша покончил с собой, тело обнаружила она. Он сделал это без видимых причин, находясь в гостях у подруги матери в Нью-Йорке. Родители пытались представить это как несчастный случай. Увы, они прекрасно знали правду: это был уже не первый суицид среди родственников и не первая попытка Тома…

Кэтрин надолго замкнулась в себе, пытаясь осознать происшедшее и найти ему причину. Не будучи в силах переносить чужое любопытство, на какое-то время она отказалась посещать школу и училась дома, а датой своего рождения «назначила» день рождения Тома – собственно, второе осталось почти на всю жизнь. Она словно жила и за него, и за себя...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №115/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 118/2018
№ 117/2018
№ 116/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017