Личности 115/2018

Марина Ливанова

МАРИЯ ТАЛЬОНИ: ПОЛЕТ СИЛЬФИДЫ

«Тальони – воздух. Воздушнее еще ничего не бывало на свете», – написал о ней Николай Васильевич Гоголь.

Так говорили все: восхищались ее легкостью и воздушностью, уверяли, что своими глазами видели, как она порхает – нет, даже парит! – над сценой. Другие балерины пытались «тальонизировать» – с переменным успехом. А среди поклонников ширился миф о том, что эта артистка постоянно импровизирует, танцует по наитию, так же просто, как дышит и живет. С неимоверной, нездешней, мистической легкостью. На кончиках пальцев – в тонких атласных туфельках, чьи носки были только простеганы шелковой нитью.

Разумеется, нашлось немало тех, кто стремился разгадать и раскрыть ее тайну – и легкости, и полетов, и туфелек

По крови она была наполовину южанкой и наполовину северянкой: эта базовая деталь ее биографии зачаровывала современников.

Основателем балетной династии стал в XVIII веке Карло Тальони, итальянский танцовщик и балетмейстер, отец двоих сыновей, Филиппо и Сальваторе, и дочери Луизы, пошедших по его стопам и выступавших по всей Европе.

Филиппо Тальони, тоже танцовщику и балетмейстеру, было двадцать шесть, когда он оказался в Стокгольме с рекомендательным письмом к придворному певцу шведского короля Густава III Кристофу Карстену. Дочь Карстена София-Эдвига была солисткой королевской балетной труппы, а еще играла на арфе. На этой девушке через год после приезда в Швецию Филиппо Тальони женился, и явно не по карьерным соображениям: меньше чем через полгода после свадьбы у них родилась дочь Мария.

Она появилась на свет в Стокгольме 23 апреля 1804 года. Согласно не слишком достоверной легенде, отец встретил известие о рождении дочери двумя вопросами: «Хорошенькая? А танцует хорошо?».

Артистическая семья Тальони жила так, как было принято в богемной среде – от ангажемента к ангажементу, перемещаясь между городами и странами. В Европе бушевали наполеоновские войны, карта перекраивалась, дороги были то перекрыты, то небезопасны, так что жену и двоих детей, Марию и Паоло (Поля), Филиппо Тальони видел эпизодически.

Они были совсем маленькими, когда отец получил выгодный ангажемент в Швейцарии и затем в Италии. София с детьми жила главным образом в Париже, где Мария и Паоло брали уроки балета у знаменитого маэстро Жана-Франсуа Кулона – Филиппо в юности учился у него и сам.

О каком-либо другом жизненном пути для детей Тальони речь не шла – несмотря на то, что Мария по своим физическим данным явно не годилась для сцены. В балетном классе ее дразнили «petite bossue», «маленькой горбуньей»: плохая осанка, чрезмерная даже для балерины худоба, иксообразные ноги с большими ступнями и слишком длинные руки.

О странности, граничащей с уродством, силуэта Марии Тальони недоброжелатели говорили и писали всю ее жизнь. Но на ее многочисленных изображениях (не считая, конечно, карикатурных) ничего подобного нет: художники передавали цельный образ, а он был безупречен.

И автором этого образа биографы практически единогласно считают Филиппо Тальони.

Марии было семнадцать, когда ее отец, ненадолго вернувшись в Париж, проявил внезапный интерес к балетным успехам своей почти взрослой дочери. В 1821-м он увез Марию из Парижа в Вену, где получил новый ангажемент. И начал готовить юную балерину к дебюту.

Авторский балет Филиппо Тальони, представленный в Венской Опере в сезоне 1822 года, назывался «Прием юной нимфы ко двору Терпсихоры»; партию нимфы танцевала восемнадцатилетняя Мария. Сюжет этой постановки сохранился в ее собственном описании:

«Нимфа посвящает себя Терпсихоре. Зефир, ее учитель, представляет ее этой музе, муза же, окруженная другими ученицами, заставляет их по очереди исполнять па, которые новенькая должна повторить. Сама Терпсихора дает ей последний урок, после которого присуждает ей приз. Идея тем более счастливая, что каждая из нимф демонстрировала другой стиль».

Согласно автору классической «Всеобщей истории танца» Сергею Худекову, Мария Тальони первым же выходом на сцену сразила всех:

«Она невольно обратила на себя всеобщее внимание, потому что вышла на сцену в костюме совершенно нового покроя, в удлиненных юбках из легкой материи, благодаря чему получила возможность блеснуть своей воздушностью. В античной классической рамке молодая актриса исполнила ряд вариаций собственной фантазии и совершенно нового, оригинального стиля. Уверяют, что при первом выходе на сцену Тальони от волнения забыла свое па, но, быстро оправившись, прислушавшись к игривой музыке, она вдохновенно исполнила па собственной импровизации. Оно было настолько удачно, что публика вызывала артистку восемь раз».

Возможно, миф об импровизациях и «собственных фантазиях» Марии Тальони на сцене ее отец запустил вполне сознательно: публика в это верила и ей это нравилось. Профессионалы же утверждают, что все танцы балерины, начиная с дебютного, были математически точно поставлены ее отцом, выверены и отрепетированы до мелочей – да и особенно новаторскими не являлись.

«Тальони не “тальонизировала”, – писала Любовь Дмитриевна Блок, автор нескольких трудов по истории балета. – Тальони танцевала во всей строгости французской школы, школы О. Вестриса и Кулона, но (…) эту школу ее столь своеобразная, ни на что не похожая индивидуальность ломала».

«Никто не мог устоять перед ее чудесным парением, – писал современник балерины, датский балетмейстер Август Бурнонвиль, – но в то время как поклонники старались внушить публике, что этот талант всем обязан природе, мы, артисты, дивились необычайной технике Тальони и с уважением отдавали дань ее примерному усердию».

Очевидцы оставили немало воспоминаний об уроках, которые давал своей дочери Филиппо Тальони. «Что я поделаю с этими руками! – будто бы кричал ученице темпераментный итальянец. – Ниже сгибай, скрести их! О, Господи!» – и Мария покорно выполняла…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №115/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 118/2018
№ 117/2018
№ 116/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017