Личности 115/2018

Яна Дубинянская

АЛАН АЛЕКСАНДР МИЛН: МЕДВЕДЬ И ЕГО ПИСАТЕЛЬ

Подробно описав в мемуарах, как именно возник и развивался замысел каждой из его серьезных прозаических и драматических вещей, автор иронически спохватывался:

«Каким надо быть самовлюбленным, чтобы рассказывать о своих книгах и пьесах, как будто все их читали и понимают, о чем речь! Или, если хотите, каким надо быть скромным, полагая, что твою автобиографию прочтут только те, кто знает твои книги и пьесы».

Наверняка он подозревал: в реальности дело обстоит не совсем так. Догадывался, что абсолютное большинство читателей, услышав имя «Алан Милн», уверенно отзовутся: «Винни-Пух!»

В семье было три брата: Барри, Кен и Алан. Их отец любил пересказывать семейную легенду: однажды пятилетнему старшему читали вслух, средний трехлетка прислушивался, а когда папа задал вопрос по книжке и оба затруднились ответить, подал голос младший, полуторагодовалый: «Я могу!»

Это были его первые слова. И он слышал эту историю так часто, что при всей самоиронии не мог не сделать их своим жизненным девизом.

Дед Милна по отцовской линии был миссионером на Ямайке, где женился на коллеге-миссионерке, а вернувшись в Англию, основал более десятка школ и стал отцом десятерых детей. Старший, Джон Вайн, родившийся еще за океаном, в юности кормил младших братьев и сестер, работая механиком, а параллельно получил диплом бакалавра и в тридцать лет сделался учителем в частной школе Хенли-хаус в Веллингтоне. Там он встретил будущую жену – Сару Мэри Хэгинботтэм, дочь крестьянина и директрису школы для девочек. «Эта часть семейной истории всегда вызывала мое сомнение, – писал их младший сын, – ибо в детстве мы свято верили, что папа знает все на свете, а мама – ничего».

Вскоре после их свадьбы Джон Милн выкупил у предыдущего неудачливого владельца школу Хенли-хаус, где и поселилась семья: классы и жилые помещения располагались в одном здании. В лучшие времена в школе было несколько десятков учеников, их ряды пополнили и сыновья Милнов, родившиеся с разницей в полтора года. Младший, Алан Александр, появился на свет 18 января 1882 года.

Однокашники называли его Милн Третий, и по тогдашней детской моде он долго носил локоны до плеч; брату Кену их обстригли на год раньше – к жгучей зависти Алана. Второй и Третий Милны были особенно близки и, как утверждал младший, постоянное соперничество только укрепляло их дружбу. Вместе они ходили в походы, ловили бабочек, катались на велосипеде-тандеме и мечтали стать моряками. «Литератором» в семье считался Кен: его детские остроты, а затем школьные сочинения и письма с каникул постоянно цитировали в семье как образец юмора и стиля. Зато Алан был физически крепче и даже выиграл соревнования по гимнастике в юношеском разряде. Тесная дружба-соперничество длилась между братьями всю жизнь.

Джон Милн, для учеников Джей Ви, старался не делать разницы между своими сыновьями и прочими учащимися школы. Сохранилась его характеристика, данная ученику под инициалом Д. (так был конспиративно обозначен Алан):

«Д. не любит французский язык – не видит в его изучении смысла. Обожает математику. Забывает книги, теряет перья, никогда не помнит, где что оставил. Прежде чем ответить на вопрос, может молоть всякий вздор, но тут же поправляется и дает разумный ответ. Способен произнести пятьсот пятьдесят шесть слов в минуту, а написать за три минуты больше слов, чем учитель прочтет за тридцать. Считает этот мир весьма любопытным местом, хотел бы изучать философию, ботанику, геологию, астрономию и все остальное. Собирает жуков, кости, бабочек и прочее, не в состоянии объяснить, почему алгебра занятнее футбола, а геометрия слаще пирожного».

Один учебный год в школе Хенли-хаус работал учителем биологии молодой Герберт Уэллс. Когда уже известного Милна в одном из интервью спросили о знаменитом учителе, он ответил, что «обязан ему всей ботаникой, которую так и не выучил»; журналисты, конечно, все переврали. Но в начале писательской карьеры Уэллс помог бывшему ученику войти в литературный мир.

А математику Алан действительно обожал. К одиннадцати годам он считался математическим вундеркиндом, и в 1893 году без особых трудностей поступил в закрытый колледж в Вестминстере, в который на полгода раньше, с куда большим трудом, по дополнительному набору попал Кен. По математике Милн Третий стал лучшим на курсе, но довольно быстро к ней охладел и возлагаемых на него надежд в этой области не оправдал. «Вестминстер сгубил во мне математика», – писал он.

Но зато они вместе с Кеном начали сочинять шуточные стихи: как рассказывал сам Милн, началось это с каникулярной переписки Кена с некой знакомой барышней, которая испытывала трудности с рифмами, и Алан ей бескорыстно помог.

В те времена жанр иронической поэзии был востребован и в эпистоляриях, и на страницах прессы. Правда, в главном лондонском юмористическом журнале «Панч» творчеством братьев Милнов пренебрегли, но зато их начали регулярно печатать в школьном журнале «Елизаветинец». Публиковались братья-соавторы под общими инициалами: «А.К.М.».

Алан Милн утверждал, что поступил после Вестминстера в Тринити-колледж в Кембридже (а не в Оксфорде) главным образом потому, что в этом университете издавали собственный журнал «Гранта», ничуть не хуже «Панча», где вскоре начали печататься «А.К.М.». Но Кена, учившегося в другом месте, здесь никто не знал, автором считали одного Алана, а его брата воспринимали как вымышленного персонажа; вскоре брат из соавторства вышел, и «А.К.М.» превратился в «А.А.М.».

А на третьем курсе сбылась мечта Алана Александра Милна – ему предложили стать редактором «Гранты», и в этом качестве он неизменно одобрял к публикации собственные тексты. И однажды получил письмо из редакции самого «Панча»: автору юмористических диалогов из «Гранты» предлагали сотрудничество...

Другие номера издания «Личности»

№ 119/2018
№ 118/2018
№ 117/2018
№ 116/2018
№ 114/2018
№ 113/2018