Личности 116/2018

Татьяна Винниченко

НАТАЛЬЯ ГОНЧАРОВА: «ПАВЛИНЬИХ КРАСОК БРЕД И ПЕНЬЕ»

«Работы нельзя дарить, а только продавать, – якобы говорила она. – Если за плохую вещь заплачен рубль, ею дорожат больше, чем дареной хорошей...».

В 2010 году на лондонском аукционе «Кристис» картина Натальи Гончаровой «Испанка» была продана за рекордную сумму – почти шесть с половиной миллионов фунтов стерлингов. В 2017-м за почти два с половиной миллиона фунтов – вчетверо дороже первоначальной оценки – ушел с молотка ее «Натюрморт с чайником и апельсинами». А еще на арт-рынке, утверждают специалисты, крутится не один десяток фальшивой «гончаровой»…

С коммерческим успехом своих работ Наталья Гончарова разминулась на век. Но она знала, о чем говорит

Когда Марина Цветаева рассказывала знакомым, что пишет очерк о Наталье Гончаровой, ее непременно спрашивали: о той или об этой? Цветаева написала об обеих, поскольку проигнорировать «ту» было никак нельзя.

«Эта» приходилась жене Пушкина двоюродной правнучкой: прадедом ее был Сергей Николаевич, младший брат знаменитой красавицы. Дворянский род Гончаровых за три поколения обеднел, но Сергей Михайлович Гончаров, отец нашей героини, сделал себя сам: окончив Московское училище живописи, ваяния и зодчества, он стал востребованным архитектором. Женился Гончаров на дочери профессора Московской духовной академии Екатерине Ильиничне Беляевой, которая после смерти отца работала гувернанткой у зажиточных москвичей.

Первые несколько лет семья практически не жила вместе: Сергей Михайлович трудился над архитектурными заказами в Москве, а жену перевез в имение своей матери, где и родились их дети – Наталья и ее младший брат-погодок Афанасий. Наталья Сергеевна Гончарова появилась на свет 21 июня (3 июля) 1881 года в деревне Ладыжино (по другим сведениям – Нагаево) Тульской губернии.

«Кукол не любила, нет, – рассказывала она о своем детстве Марине Цветаевой. – Кошек любила. А что любила – садики делать. (Вообще любила делать.) Вырезались из бумаги кусты, деревца и расставлялись в коробке. Четыре стенки – ограда. Законченный сад».

Начальное образование Екатерина Гончарова дала детям сама. Наташе было уже десять лет, когда отец смог воссоединиться с семьей в Москве. Поселились они тут в Трехпрудном переулке – в соседнем доме жила в детстве Цветаева, и это совпадение Марина считала мистическим.

В Москве Наталья Гончарова пошла в гимназию, где одноклассницы смеялись над ее тульским выговором (вместо «ф» она говорила «х» – и писала тоже так, фонетически), а классная дама регулярно расчесывала ей волосы мокрой щеткой: пряди по бокам лба у Гончаровой вились, и ее подозревали в непозволительном кокетстве. «Выхожу, гладкая, как мышь, а сама смеюсь, – от воды ведь, знаете, что с кудрявыми волосами?» По сельской жизни Наташа тосковала, и это самоощущение осталось у нее на всю жизнь – Гончарова всегда говорила, что ей неуютно в больших городах. Ярких художественных способностей в гимназии она не проявляла.

В 1898 году Наталья Гончарова окончила Четвертую женскую гимназию с серебряной медалью. И встал в полный рост вопрос самоидентификации, выбора профессии – чем заниматься в жизни, она представляла себе слабо. «В ней развилась настоятельная потребность в активности, необходимость учиться, быть полезной в каком-либо предмете, – писала о себе в третьем лице (это была франкоязычная автобиография для выставки) сама Наталья Гончарова. – Это было не любознательностью, но инстинктом».

Один семестр она проучилась на историко-филологическом факультете Высших женских курсов, куда пошла за компанию с лучшей подругой. Затем попробовала пойти на медицинские курсы, но оттуда сбежала еще раньше – через три дня; как уверяла в своем очерке Цветаева, «не анатомический театр, а мужеподобность медичек, не обоняние, душа не вынесла».

Ее младший брат пошел по стопам отца, избрав профессию архитектора; подумывала об этом и Наталья. Но в 1901 году она поступила вольнослушательницей в Московское училище живописи, ваяния и зодчества все-таки на отделение скульптуры, где ее преподавателями стали скульпторы-импрессионисты Павел (Паоло) Трубецкой и Сергей Волнухин.

Особенно молодой скульптор Гончарова увлеклась анималистикой – животных она всю жизнь очень любила; именно за этюды животных из глины она получила в училище серебряную медаль. На этюды она ходила в Зоологический сад – и именно там, как лапидарно указано в ее автобиографии, познакомилась с коллегой, художником Михаилом Ларионовым.

Об обстоятельствах знакомства с Михаилом Ларионовым Гончарова так и не рассказала даже Марине Цветаевой, которая брала у нее интервью много дней подряд. Вероятно, она собиралась написать подробнее об этом ключевом моменте своей жизни сама, но не случилось, и в ее записях осталась только лаконичная фраза: «Мой роман и уход из дома».

Между тем их имена – Гончарова и Ларионов – в истории русского живописного авангарда практически всегда упоминаются вместе. После конфликта с семьей Наталья, очевидно, сумела переубедить родных: вплоть до отъезда за границу они с Ларионовым жили гражданским браком у нее дома, в Трехпрудном переулке.

Современница Валентина Ходасевич, у родителей которой художники как-то гостили на даче, вспоминала их вместе: «Ларионов – на руле и все время говорит: ‟Наташа – до чего здорово! Наташа – смотри! Наташа – видишь?” ‟Наташа, Наташа, Наташа!..”»

Михаил Ларионов родился в Тирасполе, он был ровесником Натальи – между днями их рождения был всего месяц, они любили обращать на это обстоятельство внимание знакомых. Познакомились восемнадцатилетними – и уже не расставались. В МУЖВЗ Михаил учился на отделении живописи, у Валентина Серова, Константина Коровина и Исаака Левитана. Ларионов стал известен в училище как неисправимый бунтарь; студента трижды исключали из-за его несогласия с системой обучения.

На иллюстрации: картина Н. С. Гончаровой «Автопортрет с желтыми лилиями» (1907).

Полную версию материала читайте в журнале Личности №116/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 118/2018
№ 117/2018
№ 115/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017