Личности 116/2018

Мальвина Воронова

ЛУКАВОЕ БЕССМЕРТИЕ ГЕРЦОГИНИ АЛЬБА

Восемнадцатым веком владели гуманизм и свободомыслие Вольтера и Дидро, его сотрясали революционные порывы Дантона и Робеспьера, двигали вперед реформы Вашингтона и окрыляли размышления Канта и вдохновение Гете, сопровождала музыка неповторимых Баха и Моцарта. Его лицо формировали преимущественно Англия, Франция и Германия, а некогда могущественная Испания могла лишь вспоминать о былом величии.

Жизнь герцогини Альба была ограничена рамками традиций ее страны, обычаев класса и этики рода, но она была обрамлена веком, идеи которого ломали традиции, ставили под сомнения обычаи и преобразовывали социальный ритуал

Как и всякая империя, пришедшая к закату, Испания страдала от слабостей, некогда составляющих ее внутреннюю силу. Испанская аристократия, которая была опорой и фундаментом монархии и чья монолитность представляла угрозу для европейских соседей, в восемнадцатом веке стала источником регресса и архаизации государства. Миром уже владели идеи юной буржуазии, требовавшей свободы, равенства и братства. Человечество мучительно освобождалось от ига сословных преимуществ, постепенно приходя к мысли, что каждый может заслужить право на социальный успех собственными усилиями и личными качествами. Однако испанская знать, опасаясь за свое будущее и борясь за привилегии, лишь усугубляла консерватизм позиций, существенно замедляя модернизацию государства.

С начала XVIII века в Европе развернулась борьба за испанский трон. В ней победила Франция, приведя к власти Филиппа де Бурбона, что на долгое время определило политический курс Испанию, сделав ее вынужденным сателлитом французских интересов. Бурбоны, хотя и не вернули былой влиятельности стране и лишили ее международной самостоятельности, все же подарили Испании королей-реформаторов: Филиппа V, Фердинанда VI и Карла III. Последний был столь же значительной фигурой, как и некогда выдающийся император Филипп II.

Несмотря на зарождение промышленности и рост городского населения, хозяйственная региональная обособленность препятствовала развитию рынка, Испания превращалась в отсталую аграрную европейскую провинцию, сохраняющую феодальные отношения. Майораты, земельные дворянские владения почти не приносили дохода, их нельзя было ни продавать, ни закладывать; при этом основные земельные и прочие ресурсы были сосредоточены именно в руках титулованной знати.

Однако огромное число идальго часто не имели ничего, кроме дворянского титула и «чистоты крови». Однако третье сословие (купцы, крестьяне, финансисты) стремились разбогатеть, чтобы купить «идальгию» (дворянское звание) и уклониться от налогов. А добившись этого, прекращали предпринимательскую деятельность как «неблагородную». Таким образом, социум был парализован сложной иерархией, многочисленными религиозными табу и довлеющими патриархально-средневековыми отношениями.

Внутренняя политика Карла III была направлена на централизацию власти, сокращение дворянских привилегий, защиту промышленности и свободу торговли. Политической опоры испанский король искал в классе просвещенной буржуазии, что приводило к конфронтации с аристократической и церковной олигархией. Административная, налоговая, аграрная и образовательная реформы короля направили страну в русло обновления, однако его престолонаследник не поддержал этих начинаний. Слабый физически и умственно Карл IV правил формально, фактически же Испанию возглавил фаворит его супруги королевы Марии Луизы Пармской Мануэль Годой, неэффективное управление которого привело к полной зависимости внутренних дел от внешней политики Франции и потере преимущества в колониальной торговле.

Исходя из всего этого, испанское просвещение мало что подарило миру. Карл III, имея в виду знать, как-то заметил, что испанцы, «как дети, которые плачут, когда их моют»: внешне аристократы были на вершине власти и могущества, но, по существу, именно этот класс тянул государство назад.

За спиной нашей героини стояли многочисленные и влиятельные предки, каждый из которых в свое время успешно продолжил род, умножил благосостояние и укрепил общественное положение. Последовательность этого фамильного движения по руслу времени, генетики и стяжания однажды привела к ее рождению. Титулы, владения, почести – все было готово к появлению нового члена фамилии. Ее знаменитым предком был третий герцог Альба, Фернандо Альварес де Толедо – ключевая фигура на государственной арене испанской империи в шестнадцатом веке. Ее дедом по отцу был двенадцатый герцог Альба, дон Фернандо Сильва Альварес де Толедо, который успешно прошел путь высокопоставленного государственного чиновника, будучи в свое время послом при Версальском дворе, главным майордомом короля и директором Испанской королевской академии. Его единственный сын Франсиско де Паула и Альварес де Толедо стал отцом Каэтаны.

В отличие от главы рода, который был примечателен только своими титулами, мать нашей героини была куда более колоритной особой. Мариана де Сильва-Базан и Сармьенто сочиняла стихи и переводила на испанский французские трагедии, занималась живописью, была академиком Академии изящных искусств в Мадриде и ее почетным директором, а также членом российской Императорской Академии. Кроме того, она любила светскую жизнь, женское соперничество и флирт. Дочь в списке ее увлечений не занимала первых позиций.

Будущая глава дома Альба, Мария Тереса де Сильва Альварес де Толедо, родилась 10 июня 1762 года в Мадриде. Первые шесть лет ее жизни прошли в родовом дворце Каса-де-Альба. Родители были погружены в светские заботы, и, как то и было в обычае того времени, над колыбелью наследницы чаще склонялась нянюшка, нежели ближайшие родственники. Но на ее воспитание значительное оказывал влияние дед, в доме которого она жила. Биографы утверждают, что тот был большим ценителем искусства и другом знаменитого свободолюбца Жан-Жака Руссо.

Полную версию материала читайте в журнале Личности №116/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 115/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017
№ 111/2017
№ 110/2017