Личности 116/2018

Марина Ливанова

ПРОСТО МАЙКЛ ФАРАДЕЙ

«Когда духи нарушат закон тяжести или возбудят движение, заменят или уничтожат действие, свойственное естественным физическим силам; когда они сумеют щипать, щекотать или другим образом на меня действовать без предварительной просьбы с моей стороны или покажут мне в ясный день пишущую или не пишущую руку; когда они совершат такую вещь, которую лучше их не может сделать никакой фокусник, – тогда я обращу внимание на этих духов. (…) В противном случае я ни для духов, ни для их последователей, ни для переписки по поводу этого предмета вовсе не имею времени».

Так ответил Майкл Фарадей на предложение подключиться к исследованиям по спиритизму, который в его время на полном серьезе считали наукой

Мальчик рос в не совсем обычной семье: в восемнадцатом веке от пресвитерианской церкви в Шотландии отделилась небольшая община сандемианцев, названная по имени Роберта Сандемана, одного из ее основателей. Сандемианцы выступали за буквальное толкование Святого писания и истинные, не искаженные христианские ценности. Среди прихожан этой маленькой секты была семья Фарадеев из поселка Ньюингтон-Баттс, входившего в состав Большого Лондона. Здесь селились бедняки, выходцы из деревни, перебиравшиеся в город в ходе промышленной революции.

Джеймс Фарадей был кузнецом, его жена Маргарет – дочерью земледельца-арендатора. В семье было два сына – Роберт и Майкл, и две дочери – Элизабет и Маргарет. Майкл Фарадей, их третий ребенок, родился 22 сентября 1791 года.

Во времена его детства по ту сторону пролива, во Франции, пришел к власти Наполеон Бонапарт и начал завоевания соседних государств: наполеоновские войны подкосили европейскую экономику. Англия, одна из немногих стран, не покорившихся Бонапарту, несколько лет подвергалась континентальной блокаде, усугубившей тотальное обнищание народа.

В 1804 году Майкл, с детства способный мальчик, был вынужден бросить школу и искать работу. Согласно другой, более трогательной версии, мать забрала обоих сыновей из школы после их конфликта с учительницей, которая приказала Роберту купить палку, чтобы наказывать Майкла за дефект речи – он не выговаривал «р»; старший брат возмутился и вступился за младшего.

Отец мог бы обучить сына своему ремеслу (кузнечное дело уже постигал старший, Роберт), но время кузнецов стремительно уходило, их место занимали паровые машины, и родители выбрали другой вариант. Тринадцатилетнему Майклу повезло: его взял к себе работать Джордж Рибо, хозяин книжного магазина по соседству, на Бландфорд-стрит, недалеко от Бейкер-стрит. Как в те времена было принято, книжная лавка была совмещена с переплетной мастерской.

Подростком Майкл сделал карьеру от мальчика на побегушках и разносчика газет до ученика переплетчика. Сохранился договор между Фарадеем и Рибо от 5 октября 1805 года, где срок ученичества был определен в семь лет с указанием: «Принимая во внимание преданную службу ученика, с последнего за учение ничего не берется» (обычно ученики ремесленников, помогавшие своим учителям выполнять работу, за обучение еще и платили).

Овладевая профессией, которая сама по себе давала шанс вырваться из нищеты, юный Фарадей пользовался и бонусом от жизни среди книг: он много и бессистемно читал, тратя именно на это занятие свои выходные. В те времена книги стоили дорого – в иных обстоятельствах у подростка из бедной семьи не было бы такой возможности. В годы ученичества Майкл Фарадей полностью прочел Британскую Энциклопедию и немало научно-популярных книг по химии и по физике. Кроме того, ученик переплетчика любил рисовать, ему давал уроки квартирант Рибо, французский художник по фамилии Маскерье.

«После рабочего дня он занимался в основном перерисовкой и копированием сборника Artist’s Repository («Коллекция художников»), номера которого получал еженедельно, – вспоминал Джордж Рибо. – (…) Еще он часто читал произведение доктора Уоттса ‟Совершенствование разума”, носил его с собой в кармане, когда с утра отправлялся на прогулку. (…) Если у меня была какая-нибудь любопытная книга моих клиентов с картинками, которую нужно было переплести, он копировал их, если они казались ему необыкновенными или занятными».

Сам Фарадей через много лет, когда его просили рассказать о своем уже апологетическом самообразовании, писал: «Пожалуйста, не думайте, что я был глубоким мыслителем или отличался ранним развитием: я был резв и имел сильное воображение, я верил столько же в ‟Тысячу и одну ночь”, сколько и в Энциклопедию. Но к фактам я относился с особым вниманием, и это меня спасло. Факту я мог довериться, но каждому утверждению я мог противопоставить возражение. Так проверил я книгу миссис Марсет* с помощью ряда опытов, на производство которых у меня были средства, после чего я убедился, что книга соответствует фактам, насколько я их понимал. Я чувствовал, что нашел якорь своим химическим познаниям, и крепко ухватился за него».

* Джейн Марсет. «Беседы по химии».

Полную версию материала читайте в журнале Личности №116/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 118/2018
№ 117/2018
№ 115/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017