Личности 117/2018

Нина Филатова

ГЕТТИ ГРИН: КАК ЗАРАБОТАТЬ МИЛЛИОН

На закате жизни американская миллионерша Генриетта Грин рассказывала, как однажды ее отец, владелец китобойной флотилии и крупный торговец, дал ей совет: «Никогда ничем не делись, даже собственной добротой», – и Генриетта крепко запомнила это. В годы финансовых кризисов хладнокровно и без ненужной жалости она создавала свои миллионы на падении других, и вскоре у нее в должниках оказались целые города. Будучи чудовищно скупой, она экономила даже на себе: питалась черствыми пирогами и одевалась в единственное платье, на котором застирывала только пятна. Однако «скряга Гетти» сумела сделать невозможное: отвоевала себе место среди биржевой элиты Америки и вошла в историю как первая в мире женщина-миллионер

Будущая гроза Уолл-стрит родилась 21 ноября 1834 года в портовом городе Нью-Бедфорд, в штате Массачусетс, в семье преуспевающего торговца китовым жиром Эдварда Мотта Робинсона. Мать Генриетты, Эбби Слокам Хаулэнд, происходила из богатой осевшей в колонии семьи – ее прадед был родом из Великобритании. Он начал со службы на китобойном судне «Мэйфлауэр», а к концу жизни стал владельцем одной из самых крупных китобойных флотилий в Новой Англии. Отец Эбби, Исаак Гидеон Хаулэнд, дал за дочерью большое приданое, которое и стало стартовым капиталом для развития бизнеса ее супруга Эдварда.

Эдвард был предприимчивым дельцом и помимо морского дела развернул обширную торговлю с Китаем. Ему удалось разбогатеть, а вот сделать счастливой Эбби он так и не смог. Она родила мужу дочь и сына (мальчик умер в малолетстве), но по большей части, укрываясь от супруга-деспота, жила с дочерью в доме своей сестры Сильвии или отца, которому фактически перепоручила воспитание Гетти. Тот частенько брал девочку в доки, где шла отгрузка товара на склады, а по вечерам просил внучку читать ему газеты с отчетами об операциях на фондовом рынке: сам он был слаб глазами. Подробно поясняя, что происходит с акциями и облигациями, дед преподал внучке первые уроки биржевой грамоты, так что с азами экономики она познакомилась раньше, чем твердо выучилась писать.

Китобойный промысел и торговля китовым жиром в конце девятнадцатого – начале двадцатого века приносили огромные прибыли, сравнимые разве что с доходами от современной торговли нефтепродуктами. Без китового жира, изготовленного из ворвани, не обходился ни один дом: им заправляли осветительные лампы, из него варили мыло, использовали как смазку для машин. Нью-Бедфорд считался столицей китобойной индустрии, в его доках швартовались более четырехсот китобойных судов, и это был один из богатейших городов страны. Как писал Герман Мелвилл в романе «Моби Дик, или Белый кит», «нигде во  всей Америке  не  найдешь  домов  царственнее, парков и  садов роскошнее,  чем  в Нью-Бедфорде».

Генриетта, однако, с раннего возраста наблюдала пропахшую рыбой грязную и грубую «изнанку» этой роскоши. В доки теперь ее брал и отец: он осознал, что Гетти может стать единственной наследницей богатства семьи. Девочка проявляла большой интерес к цифрам, так что с восьми лет она по требованию Эдварда строго учитывала все расходы – как собственные, так и семьи – и даже вела счета по некоторым сделкам. Робинсон открыл ей первый банковский счет, на который дочь вносила деньги, полученные в качестве оплаты за ее работу и услуги родным. Когда Гетти исполнилось 12 лет, ее дед умер, не оставив внучке ни гроша. Разочарование было столь сильным, что Гетти поклялась впредь не давать себя обделить. Уже в тринадцать лет она стала компаньоном отца и его бухгалтером, училась бороться с конкурентами и отстаивать собственные интересы – юная мисс с детства чувствовала себя неотъемлемой частью торгового клана Хаулэндов-Робинсонов и проповедницей их идеалов. Повзрослев, Гетти говорила: «Моя семья была богатой на протяжении пяти поколений, но мое раннее образование дисциплинировало меня и воспитало отвращение к пышности и праздности».

Это было правдой: семейство Хаулэндов принадлежало к религиозному течению квакеров, крайне аскетичному протестантскому ответвлению, приверженцы которого ратовали за предельную простоту веры и быта. Квакеры собирались общинами для молчаливых молитв, в их домах царил строгий режим крайней бережливости и экономии. В одиннадцать лет Гетти отправили в школу для девочек-квакеров в Кейп-Нод, где дочь миллионера получила еще один урок дисциплины и самоограничения: в первый же день за завтраком и обедом она отказалась есть предложенную ученицам кашу, и осталась голодной до вечера. Но другой еды ей не дали, и на ужин Гетти была вынуждена съесть то, что было. Директор школы наставляла воспитанниц из богатых семей, что они должны учиться экономить, ибо в противном случае у школы не будет денег на обучение бедных девочек. Мотив едва ли трогал сердце Гетти, но ее квакерская бережливость, казалось, была врожденной: «Сэкономленный доллар – заработанный доллар».

С 16 лет Гетти посещала Академию квакеров в Нью-Бедфорде,  а закончила учебу в Бостонской школе для привилегированных учениц. Ее знания остались поверхностными и мозаичными, писала Гетти небрежно и с грамматическими ошибками, но от природы обладала бизнес-мышлением, которое сама именовала просто «здравым смыслом». Ее биографы охотно приводят такой эпизод: начав выезжать в свет, юная Гетти получила от отца 1200 долларов на наряды для посещения нью-йоркских гостиных. Девушка истратила 200 долларов, а тысячу оставила у себя на счету. Собственные деньги она ценила больше богатых женихов, которых хотел видеть рядом с ней отец, и их состояний. Брак – тот же дележ, полагала Гетти, и не торопилась замуж.

Отец Генриетты оказался достаточно дальновидным, чтобы избавиться от своего промысла прежде, чем китобойная индустрия успела рухнуть. Когда рынок заполонили нефтепродукты и в домах американцев появились керосиновые лампы, Робинсон уже вкладывал деньги в ценные бумаги на нью-йоркской бирже…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №117/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 118/2018
№ 116/2018
№ 115/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017