Личности 117/2018

Надежда Орлова

НАТАЛИЯ НИКОЛАЕВНА ПУШКИНА: ЖИЗНЬ ЧАСТНОГО ЛИЦА

Вдова Пушкина бережно сохранила не только каждый листок, но даже каждый клочок разорванных черновиков и писем мужа.

А вот письма, написанные ею самой, согласно семейному преданию, были по большей части сожжены. «Я обыкновенный человек, – пояснила она родным, – а жизнь частного лица публике не интересна».

Наталия Николаевна ошибалась. Интерес к ее жизни не угасает до сих пор. Причем именно к жизни ее самой – женщине яркой, неординарной и вызывающей при более внимательном взгляде удивление, сочувствие и – восхищение

«Люди с неудовольствием смотрят на совершенства других, думая, ‹…› что их добрые качества унижают их», – записала десятилетняя Таша Гончарова чье-то изречение.

Те же слова она с полным основанием могла бы в дальнейшем повторить не раз, но была слишком скромна, чтобы отнести их к себе. Она никогда не преувеличивала и не подчеркивала своих достоинств, а неся тяжкое бремя вдовства, «не интересничала», «не позировала на фоне портрета убитого мужа» – просто жила, как считала правильным и нужным. Большую часть жизни (да и после смерти тоже) Натали пришлось быть мишенью не только праздных домыслов, но и самой злонамеренной клеветы: зависть мстительна.

Приходится с горечью признать, что если Пушкин ценою жизни пытался оградить себя и жену от сплетен («Мне не довольно того, что вы, мои друзья, что здешнее общество, так же как и я, убеждены в невинности и в чистоте моей жены: мне нужно еще, чтобы доброе мое имя и честь были неприкосновенны во всех углах России, где мое имя известно»), то своей цели он не достиг. Скорее наоборот – и Наталию Николаевну, и его самого принялись осуждать даже многие добрые (?!) знакомые семьи, ведь все подробности грязной интриги, затеянной Геккернами, по вполне понятным причинам супруги не обнародовали. И Пушкин в последние свои часы это понимал: «Ее заедят…»

События, предшествовавшие дуэли, живо занимали петербургское общество и служили самым настоящим, как сейчас бы сказали, реалити-шоу для всех – в том числе и семьи Карамзиных, о которой с полным основанием единокровный брат хозяйки дома Вяземский позднее писал: «Вы знаете, что в этом доме спешат разгласить на всех перекрестках не только то, что происходит в гостиной, но еще и то, что происходит и не происходит в самых сокровенных тайниках души и сердца. Семейные шутки предаются нескромной гласности, а, следовательно, пересуживаются сплетницами и недоброжелателями... Все ваши так называемые друзья, с их советами, проектами и шутками – ваши самые жестокие и самые ярые враги». Сплетни жужжали вокруг этой пары всегда. Еще в 1834 году, когда у Натали случился выкидыш, по столице поползли слухи, что он стал следствием побоев, нанесенных ей супругом. Повод?.. А разве он обязателен?

Лишившись мужа, Наталия Николаевна потеряла единственного человека, с которым была до конца откровенна, которому могла доверять безусловно, несмотря  на все сложности его характера. Она, по сути, осталась один на один с тем, против чего вышел на поединок Пушкин.

Но вся ее дальнейшая жизнь послужила куда более весомой защитой ее доброго имени, чем выстрел на Черной речке.

Нет ничего удивительного, что поэт был восхищен и очарован красотой Натали (ею все восхищались), но было бы странно, если бы взрослый, достаточно опытный в сердечных делах и, несомненно, умный Пушкин не просто увлекся, а твердо решил связать свою жизнь просто с красавицей – и не больше. Наверняка для такого серьезного шага у него имелись более веские основания. К тому же знакомство и ухаживания длились довольно долго.

Вопреки распространенной версии, любовью с первого взгляда встреча будущих супругов не была. «Вывозить ее стали очень рано, и она всегда окружена была роем поклонников и воздыхателей», – вспоминала приятельница нашей героини Надежда Еропкина. «Репетицией выхода  в свет» для подростков были детские балы Петра Андреевича Йогеля. Знаменитый танцмейстер непременно приглашал на них бывших своих учеников, и младшие чувствовали себя польщенными, танцуя со взрослыми. Именно там осенью 1826 года или в начале следующего (а не в 1828-м, как принято считать) 14-летнюю Ташу мог впервые увидеть Пушкин. Об этом пишет ее подруга Екатерина Долгорукая, в девичестве Малиновская.

Но тогда Таша была еще совсем девочкой, а Пушкин – уже известным поэтом. К тому же 1 ноября он сделал предложение Софье Пушкиной (и получил отказ), в конце 1826 года увлекся Екатериной Ушаковой (эта романтическая история затянется надолго, вплоть до объявления помолвки Пушкина с Гончаровой). Весной и летом 1828-го поэт настойчиво ухаживал за Аннет Олениной, а получив отказ и тут, завел роман с «беззаконною кометой» Аграфеной Закревской – по крайней мере, если верить  ходившим тогда слухам… и его стихам.

И, возможно, первой встречи с будущей женой поэт просто не запомнил. Во всяком случае, в письме, написанном  5 апреля 1830 года, перед вторым сватовством к Натали, речь, судя по всему, идет о более позднем времени: «Когда я увидел ее в первый раз, красоту ее едва начинали замечать в свете. Я полюбил ее, голова у меня закружилась, я сделал предложение, ваш ответ, при всей его неопределенности, на мгновение свел меня с ума; в ту же ночь я уехал в армию…» Здесь говорится о 1829 годе.

Таша выделялась в среде московских барышень не только редкой красотой. И братья, и сестры Гончаровы получили хорошее образование – во многом благодаря их деду, который на эти цели денег не жалел.

Кроме заданий и сочинений по античной мифологии, географии, всемирной истории (почти все эти записи велись на французском языке), ее ученические тетради содержат и собственные наблюдения, размышления и поэтические описания. Разбиравшая эти записи Л.А. Черкашина обнаружила сочинение о просодии* и была поражена глубиной познаний десятилетнего ребенка, ее способностью ориентироваться в русской поэзии. Поневоле вспомнишь об Онегине, который не мог отличить ямба от хорея. Таша и сама с детства пробовала писать стихи – и по-русски, и по-французски. На стадии жениховства Пушкин это сносил, но впоследствии довольно резко ее оборвал («Стихов твоих не читаю. Черт ли в них; и свои надоели. Пиши мне лучше о себе, о своем здоровье»), и сочинять Натали перестала...

* Просодия в стиховедении – учение о метрически значимых элементах речи, таких как паузы, слоги: долгие и краткие, ударные и безударные.

Полную версию материала читайте в журнале Личности №117/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 116/2018
№ 115/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017
№ 111/2017