Личности 118/2018

Татьяна Винниченко

НАДЯ РУШЕВА: «ДЛЯ БУДУЩИХ ЛЮДЕЙ»

«Детей не стоит захваливать. Не нужно устраивать персональные выставки детей!»

«Ей надо много учиться и работать!»

«Здесь в рисунках пока нет психологического прочтения. Здесь Наташа – это не Наташа Ростова: некрасивая, жеманная. И княжна Марья у Рушевой слаба – ведь это богоматерь у Толстого. Абсолютная скромность и духовность княжны не переданы!»

«Сказать, что Рушева существует как художница, еще нельзя».

Так заслуженные, убеленные сединами ученые-толстоведы обсуждали выставку иллюстраций Нади Рушевой к «Войне и миру», организованную в Государственном музее Льва Толстого в 1968 году. В присутствии шестнадцатилетнего автора.

Надя спокойно и стойко держала удар: «Критиков я благодарю. Я работаю для будущих людей…» И пообещала: «Через 10-15-20 лет возвращусь к «Войне и миру» и сделаю по-новому…»

Она не успела сдержать обещания

Родители Нади Рушевой принадлежали не просто к разным национальностям – к разным цивилизациям, разным мирам. Московский мальчик из интеллигентно-артистической семьи и девочка-сирота, выросшая в юрте: они могли встретиться только в плавильном котле послевоенного СССР, в состав которого в августе 1944-го вошла на правах автономной области Народная республика Тыва (Тува) в Сибири, на границе с Монголией. Неподалеку от ее столицы, города Кызыл, находится географический центр Азии.

Николай Константинович Рушев родился в Тамбове, но вырос в Москве, его отец был оперным певцом, мать преподавала словесность. Мальчик получил хорошее образование, играл на фортепиано и рисовал, поступил в Московский текстильный институт на художественно-декоративное отделение. Во время войны учился в эвакуации, а в августе 1945-го был направлен на работу в Тыву – художником-постановщиком в новооткрытый музыкально-драматический театр Кызыла, где и встретил молодую балерину с экзотическими внешностью и именем – Ажикмаа. Вскоре в театре судачили: «Новый художник рисует только нашу Ажик».

По документам ее звали иначе: Наталья Дойдаловна Ажикмаа. Во время паспортизации, проведенной в Тыве после присоединения к СССР, всю балетную труппу собрали в зале и сообщили, что у каждого должны быть имя, отчество и фамилия. Большинство артистов принадлежали к обширному тывинскому роду Салчак, но вписывать почти всем одну и ту же фамилию советские чиновники отказались. Имя девушки внесли в паспорт как фамилию, с ходу дали ей новое – Наталья, а отчество образовали от... имени ее матери – Дойдал.

Матери Ажик лишилась в раннем детстве во время эпидемии оспы, отец умер еще до ее рождения, воспитывала ее бабушка в юрте, в глухом тывинском селе. После смерти бабушки родственники забрали девочку в Кызыл, там она пошла в школу, а в седьмом классе поступила в цирковую студию, выучилась акробатике. Когда в 1943 году в Кызыл приехал набирать труппу балетмейстер Анатолий Шатин, он взял пластичную девушку с музыкальным слухом в свой класс, и вскоре она вышла в солистки. Так Наталья Ажикмаа стала одной из первых балерин Тывы.

«Однажды при луне Николай стал читать мне стихи Пушкина, а потом предложил руку и сердце, – вспоминала на склоне лет Наталья Дойдаловна. – В конце августа 1946 года мы сыграли грандиозную, самую первую интернациональную свадьбу в Кызыле».

Вскоре после свадьбы контракт Николая Рушева закончился, и он привез молодую жену в Москву. А затем они полетели в новую командировку – в Таджикистан, где проработали несколько сезонов в Таджикском театре оперы и балета. В 1950-м Николая Рушева командировали на два года уже за границу – в Монголию. Наталья поехала с ним как член семьи; ее карьера балерины на этом закончилась, в Улан-Баторе она стала преподавать хореографию детям.

Здесь 31 января 1952 года появилась на свет их единственная дочь – Надежда.

Во многих биографиях Нади Рушевой пишут, что по-тывински ее имя звучало как Найдан. Это не так: Наталья Дойдаловна, общаясь с журналисткой, называла тывинский вариант имени Надежда – Идегел. А фонетическое сходство русского «Надя» с монгольским «Найдан» (в переводе с тибетского – «Вечноживущая») отметил гость на празднике в честь дня ее рождения, монгольский писатель Бямбын Ринчен. Отца-художника сочетание «Вечноживущая Надежда» пленило, а мать сказала, что ее бабушка ни за что не одобрила бы такого громкого имени – на их родине детей называли попроще, чтобы не накликать беды, – но смирилась.

В том же году заканчивался срок контракта Николая Рушева в театре Улан-Батора, и семья вернулась в Москву, где маленькую Надю с восторгом встретили многочисленные родственники по отцовской линии. «На кого Надя похожа? Да она собрала в себе все самые лучшие черты Европы и Азии!» – высказался дедушка Константин Николаевич.

Николай Рушев устроился художником-постановщиком на Центральное телевидение, его жена посвятила себя воспитанию дочери. Трехлетнюю Надю она свозила на родину предков, в Тыву – этой поездки девочка, конечно, не запомнила, но через несколько лет побывала в Тыве опять.

В маленькой Наде отмечали способности и к танцам, и к музыке, и к пению. «Надя с раннего детства была подвижной и шустрой девочкой, – вспоминала Наталья Дойдаловна. – Пока бабушка следила за неугомонной внучкой, я вязала кофточку из разноцветной пряжи. Надя успокаивалась только тогда, когда у нее в руках появлялся чистый лист и карандаш. Как все дети, Надя сначала рисовала, что попало. Никто на ее рисунки не обращал внимания».

 Первым, кто понял, что Надя рисует не совсем так, как другие дети, стал ее дедушка, который много и с удовольствием возился с внучкой. Однажды он рассказал семилетней Наде о мифах древней Греции, и ее особенно заинтересовали кентавры. Вечером дед с гордостью преподнес родителям рисунок внучки, отметив, что не показывал ей никаких картинок, а только рассказывал о кентаврах. Причем Надя самостоятельно развила тему, нарисовав и кентавриц, и кентаврят…

Полную версию материала читайте в журнале Личности №118/2018

Другие номера издания «Личности»

№ 117/2018
№ 116/2018
№ 115/2018
№ 114/2018
№ 113/2018
№ 112/2017