Личности 120/2019

Нина Филатова

ЖАН КАЛЬВИН: ДИКТАТ РАДИ СВОБОДЫ

Горячий, легко приходящий в возбуждение, сожженный и истощенный собственным духом – таким выглядит Кальвин на изображениях, и хочется уже посочувствовать этому переутомленному, перенапрягшемуся человеку, изнуренному своим собственным усердием, но, переведя взгляд, вдруг пугаешься его рук… Невозможно представить себе, чтобы эти костлявые руки когда-нибудь нежно играли цветком, ласкали теплое тело женщины, чтобы они сердечно и радостно протянулись навстречу другу; это руки неумолимого человека, по ним одним угадываешь большую и жестокую силу господства и выдержки, которая исходила от Кальвина на протяжении всей жизни.

Стефан Цвейг «Кастеллио против Кальвина,

или Совесть против насилия»

В начале XVI века движение Реформации, прежде охватившее светские науки и искусства, затронуло и католическую церковь. Верующим претила вызывающая роскошь месс и бессовестная торговля индульгенциями. В Европе ширилось движение за обновление церкви в ее первозданном, апостольском виде. Реформаторы отрицали исповедь, не признавали поклонений иконам и религиозных праздников. Одним из первых к обновлению германской церкви приступил Мартин Лютер. Наш герой Жан Кальвин, швейцарский реформатор французского происхождения, стал его полноправным преемником. Оба они заложили основу протестантского движения, к которому в наши дни принадлежат уже 800 миллионов человек

Будущий реформатор церкви Жан Кальвин, а во французском варианте – все же «Ковен», появился на свет 10 апреля 1509 года в Нуайоне, провинциальном городке в ста километрах севернее Парижа. Его родители были мелкими буржуа: мать Жанна Лефран – дочерью трактирщика, отец Жерар Ковен – сыном паромщика. Благодаря выдающемуся честолюбию и уму Жерар сделался епископским секретарем, а со временем – и прокурором кафедрального капитула. Семья была среднего достатка, детей – шестеро, и кормились все из церковной казны: как выяснилось позже, Жерар не только получал оттуда законное жалованье, но и пускался в финансовые махинации, за что к концу жизни был отлучен от церкви (хотя формально считалось – за ересь). Человеком он был властным и равнодушным, и его дети росли, не зная ласки; рано умершую мать скоро сменила мачеха.

Нуайонский граф Луи де Моммор, брат местного епископа, был единственно добр к Жану и позволил мальчику заниматься с домашними учителями своих сыновей. В науках юный Ковен проявлял явную одаренность и еще больше усердия. Поняв, что сын далеко пойдет, Жерар Ковен в 1523 году (по другим источникам – в 1521-м) отослал его в Париж, якобы подальше от пришедшей в Нуайон чумы. На самом деле – для того, чтобы способный мальчик выучился на теолога, а в будущем, если повезет, сделал карьеру епископа. Для этого отец взял для Жана церковную «перебенду» – стипендию в кредит, которую студент, став взрослым, обязывался отработать.

В Париже на студенческой скамье Жан провел пять лет: три месяца отучился в старинном университетском коллеже Лемарш, но затем юношу по неизвестным причинам перевели в коллеж Монтегю, где он и прошел полный курс философии и теологии. Этот коллеж в сатирах его выпускников выглядел сущим адом: детей в нем морили голодом и держали в такой грязи, что вши на них плодились во множестве. Студентов приучали к труду и молитве с рассвета до ночи, а нерадивых наказывали розгами. Этот жесткий режим с подачи глав учебного заведения (поначалу Яна Стадонка, а затем Ноэля Беды) был создан по образцу голландских школ, копировавших быт первых христианских общин. А среди педагогов были приверженцы обновленческого (протестантского) религиозного учения «Новое благочестие».

При всей безобразности быта коллеж давал отличное богословское образование и имел статус теологического центра Франции. Его выпускники – Эразм Роттердамский, Гектор Бойс, Игнатий Лойола, Жан Кальвин – составили цвет теологической науки эпохи Возрождения.

К слову, наш герой никогда не выказывал недовольства условиями быта. Более того, он читал нотации насмешникам и бунтарям, и за свое морализаторство получил от сотоварищей презрительное прозвище «Аккузатив», что с латыни переводится как «винительный падеж». Блестяще окончив курс и получив степень бакалавра искусств, Жан ненадолго приехал домой, где его ожидал сюрприз: отец уже не хотел видеть его богословом, а замыслил сделать из сына юриста и направил доучиваться в Орлеан, где в ту пору был лучший в стране юридический факультет. Вероятно, уже тогда Жерар конфликтовал с местным капитулом или попросту решил, что «в целом юриспруденция обогащает тех, кто занимается ею».

Послушный воле отца, Жан отправился в Орлеан, а затем и в Бурже, где с обычным усердием посещал лекции лучших в ту пору знатоков римского права Теодора Беза, Пьера де л’Эстуаля и Андреа Альциатти. И все же юристом Жан не стал. Смерть отца (воспринятая им равнодушно) вернула молодому человеку свободу выбора и воли, и в 1531-м он вернулся в Париж, чтобы и далее изучать латынь, греческий, древнееврейский и писать научные труды: Кальвин видел себя философом. Уже весной следующего года он издал свой первый литературный опыт: комментарий к трактату Сенеки «О кротости», в котором весьма самонадеянно принизил авторитет признанного теолога Эразма Роттердамского. «Комментарий напечатан… – писал он приятелю. – Сообщи мне прежде всего, как была принята моя книга – с одобрением или холодно, и попроси Ландринуса прочесть о ней лекцию – это упрочит мою известность».

Однако честолюбивые надежды автора на успех не оправдались: статья была отмечена как работа «серьезного студента», не более того. Впрочем, она стала первым и последним трудом Кальвина-философа. Вскоре случился инцидент, который в корне перевернул его жизнь и предопределил судьбу…

Другие номера издания «Личности»

№ 123/2019
№ 122/2019
№ 121/2019
№ 119/2018
№ 118/2018
№ 117/2018