Личности 120/2019

Татьяна Винниченко

МИХАИЛ ЩЕПКИН: СВОБОДНЫЙ НА СЦЕНЕ

Он неоднократно обещал знакомым, что в день, когда в России отменят крепостное право, опрокинет за это разом несколько бокалов шампанского.

В 1861 году бывшему крепостному артисту Михаилу Семеновичу Щепкину было уже за семьдесят. Он был очень болен, но продолжал выступать – приходилось кормить большую семью. А чтобы не потерять работоспособности, четко выполнял предписания врачей, сидел на строгой диете, алкоголя же не употреблял вовсе.

Щепкин купил миниатюрный, с наперсток, сувенирный бокал. И, собрав друзей и родных, все-таки выпил из него обещанное шампанское!

Все окружение Михаила Щепкина – а это были лучшие люди своего времени – в один голос твердили ему, что он, с его уникальной судьбой, должен написать воспоминания. Сохранился автограф первой строчки «Записок актера Щепкина», записанный, очевидно, под диктовку актера, рукой… Пушкина:

«Я родился в Курской губернии, Обоянского уезда, в селе Красном, что на речке Пенке…»

Свои записки Щепкин прилежно начал именно этими словами, но так, по сути, и не дописал. Опубликованы они были только после смерти актера, и прогрессивные современники восприняли их без энтузиазма. «Одно разглагольствование, вдобавок еще перемешанное со многими рассказами, которые не могут иметь ни для кого интереса», – писал в рецензии Салтыков-Щедрин. Всем хотелось остросоциальной тематики, обличения крепостнического строя изнутри, – а Щепкин вспоминал о почти идиллическом детстве в помещичьей усадьбе на живописной Слобожанщине.

Он родился 6(17) ноября 1788 года в семье крепостного Семена Григорьевича Щепкина, камердинера графа Волькенштейна, и его жены Марьи Тимофеевны, сенной девушки графини: этот брак организовали их господа по общепринятой тогда схеме. Еще прадед Щепкина по отцовской линии был свободным, священником, а деда закрепостили ребенком, поскольку у него был красивый голос, – тоже обычное для тех времен дело.

Двое старших детей Щепкиных умерли в младенчестве, а Миша едва не погиб при рождении от кровотечения по вине повивальной бабки.

Матери разрешалось брать его с собой в покои графини, умилявшейся шалостям подрастающего карапуза. Тем временем Щепкина-старшего хозяин повысил до управляющего одним из графских имений, куда он и был отправлен. Его жену графиня от себя не отпустила, а четырехлетнего Мишу отцу разрешили взять с собой, и тот… потерялся по дороге. Эту историю, ставшую семейным преданием, Щепкин пересказывал подробно, тщательно передавая транслитом украинскую речь местных крестьян: «Колы бог даст, то, може, и знайдете свою дытыну». Через три дня Миша и вправду нашелся – его, забредшего на привале далеко от обоза, приютили на одном из окрестных хуторов.

Родители, что было нехарактерно для крепостных, заботились об образовании сына: грамоте его начали обучать с пяти лет. В 1799 году семья управляющего поселилась в уездном городе Судже, и Миша поступил в местное народное училище.

В Судже состоялся первый театральный опыт одиннадцатилетнего артиста Щепкина: в училище поставили комедию Сумарокова «Вздорщица». Ученики перессорились за роли, меряясь влиятельностью родителей, но Мише, несмотря на крепостное происхождение, за хорошую учебу роль досталась: он сыграл слугу Розмарина.

Спектакль в училище имел шумный успех. Юного Щепкина с его младшей сестрой Александрой, тоже в нем занятой, даже не отпустили вовремя домой на каникулы, чтобы они сыграли еще раз в доме у местного городничего. «Я видел, что я необходим, – вспоминал Щепкин, – что без меня спектакль не пойдет, и городничий и город будут лишены удовольствия, и что все это зависит от меня, как будто бы я один играл всю пьесу».

Правда, отец начинающего актера, бывавший со своим барином в столичных театрах, выслушав, как сын тараторит свою роль, прокомментировал скептично: «За такую игру и вас всех и учителя выдрать бы розгами!»

С 1802 года Щепкины жили при своих господах в Курске, где Михаил сдал экзамены в третий класс четырехклассного губернского училища. Образование тут было по большей части формальным, но Миша много читал и вскоре снова стал первым учеником в классе, которого – крепостного! – ставили остальным в пример. Несмотря на то, что его родители были привилегированными крепостными, из «Записок» отчетливо видно, что своим социальным статусом Михаил тяготился как минимум с подросткового возраста.

Через однокашника Щепкин познакомился с братьями Барсовыми, Михаилом, Александром и Петром, – крепостными актерами курского помещика Анненкова, которые много лет руководили местным городским театром и один за другим получили свободу. «Старший из этих сыновей был уже на воле, а меньшие – еще крепостные, – вспоминал Щепкин, – и меня удивляло одно: они тоже были господские, а с ними и их господа и весь город обходились не так, как с крепостными, да и они сами вели себя как-то иначе, так что я даже завидовал им и все это приписывал не чему иному, как именно тому, что они актеры, а потому быть актером была главная моя цель».

С помощью новых знакомых Щепкин получил доступ за кулисы и вскоре устроился подрабатывать в театре суфлером и переписчиком текстов ролей. А на каникулах, в имении Волькенштейна, уговорил графа дать им с сестрой роли в домашнем спектакле.

Счастливый случай Михаилу Щепкину выпал зимой 1805-го, когда в Курск приехала давать бенефис провинциальная актриса Пелагея Лыкова. Семнадцатилетнему Михаилу поручили проводить ее на кухню выпить кофе – за господский стол актеров не приглашали. За кофе Лыкова рассказала, что ее завтрашнее выступление под угрозой срыва: один из актеров запил. Выяснив, о какой пьесе речь – это была «Зоя», то есть «Зоа» французского драматурга Луи-Себастьена Мерсье, которую Щепкин знал наизусть, поскольку суфлировал в прошлом сезоне, – он предложил актрисе на освободившуюся роль Андрея-почтаря себя...

Другие номера издания «Личности»

№ 128/2019
№ 127/2019
№ 126/2019
№ 125/2019
№ 124/2019
№ 123/2019