Личности 120/2019

Марина Ливанова

ERROR ОВИДИЯ

В январе 2017 года, в годовщину его смерти, мэрия Рима официально реабилитировала поэта, сосланного императором Августом на самую окраину империи, в дакийский порт Томи на Дунае, в гиблое пустынное место, где не было, как ему казалось, ни солнца, ни жизни. Публий Овидий Назон писал отчаянные письма в стихах, стремясь вырваться оттуда, но так и не смог. С тех пор прошло две тысячи лет.

В чем состояла вина Овидия и была ли она доказана, до сих пор неизвестно. Сам поэт называл причину своего изгнания вполне современным латинским словом, понятным сегодня в любой точке земного шара: error.

Ошибка

Поэт сделал роскошный подарок исследователям его жизни: в четвертой книге «Тристий», «Скорбных элегий», написанных в изгнании, он подробно и четко изложил факты своей биографии – для современников, которые явно начинали его забывать, но в первую очередь, конечно, для потомков. Десятый текст этой книги так и называют – «Автобиографическая элегия».

Родина мне Сульмон, обильный водой ледяною.

Он от Рима лежит на девяностой версте,

Здесь я родился, но знай и время рожденья, читатель.

Консула оба в тот год пали в неравном бою.

Городок Сульмон (Сульмона) в Абруццких Аппенинах, расположенный, правда, не в девяноста шести, а в ста тридцати трех километрах от Рима, поэт не раз прославлял в стихах. И родной город до сих пор отвечает ему тем же: главная улица называется Corso Ovidio, имя поэта носит гимназия, на площади стоит его статуя, а аббревиатура латинского текста процитированной строчки из «Автобиографической элегии» – S.M.P.E (Sulmo mihi patria est) – является его неофициальной эмблемой.

Дату своего рождения Овидий зашифровал в исторический ребус. Речь идет о гибели консулов Авла Гирция и Гая Вибия Панса: оба умерли от ран после битвы под Мутиной, в ходе гражданской войны Сената против Гая Октавиана и Марка Антония, наследников убитого Юлия Цезаря. Точная дата – «первым был этот день в пяти, посвященных Минерве» – привязана к празднику Квинквитрий, то есть родился поэт 20 марта 43 года до н.э.

Овидий писал, что он «потомок древнего рода», из сословия всадников. Полное его имя – Публий Овидий Назон, и в стихах он предпочитал называть себя родовым именем, Naso, поскольку имя Ovidius плохо ложилось в гекзаметр. Это ассоциировалось с латинским словом nasus – нос, поэтому поэта принято изображать носатым; как он выглядел на самом деле, мы не знаем.

Овидию было четырнадцать лет, когда затяжная гражданская война в Римской империи после всех сложных перипетий в расстановке сил и ожесточенных сражений между прежними союзниками закончилась победой и триумфом Гая Октавиана. Победитель утвердил в Риме принципат – форму правления, при которой его единоличная императорская власть не отменяла существования органов республиканского правления; правда, они становились фиктивными. На первом же заседании Сенат провозгласил новое имя Октавиана: «Император Цезарь Август, сын бога».

При императоре Августе установился так называемый «золотой век» Римской империи: долгий и редкий для античного мира период стабильности, экономического роста и отсутствия крупных военных конфликтов. В сознательный возраст Публий Овидий Назон вступал именно в это время.

Младший брат

Публий Овидий был вторым сыном в семье, на год моложе своего единственного брата Луция. Обоих еще подростками отец увез в Рим, получать дальнейшее образование в декламационной школе (начальную, грамматическую школу они, по-видимому, окончили еще в Сульмоне). Сословие всадников, к которому принадлежал Назон-старший, до недавнего времени не имело доступа к сфере управления государством, это стало возможным только при императоре Августе, и отец надеялся на большое будущее для своих сыновей.

В декламационной школе римских мальчиков учили произносить речи, вести дебаты, держать в памяти множество мифологических и исторических примеров, находить мотивировки действий персонажей, реагировать на вызовы остроумными шутками. Преподавателями юного Овидия были знаменитые ораторы Алеррий Фуск и Порций Лантрон. В качестве экзамена ученики публично произносили речи на вымышленную тему, чаще всего на мифологический сюжет. Речи были двух видов: состязательные и увещевательные. Выступления проходили публично, собирая множество слушателей, и молодые ораторы старались блеснуть.

Как писал Сенека-старший (отец знаменитого философа), юный Овидий, выступая с экзаменационной речью, должен был прокомментировать историю о том, как муж и жена договорились покончить с собой, если кто-то из них умрет, муж ради проверки послал жене ложное известие о своей гибели, и от самоубийства ее удержал отец. Симпатии Овидия были на стороне влюбленных, а отца женщины он порицал: «Легче добьешься в любви конца, чем умеренности! Любящим ли соблюдать границы, обдумывать поступки, взвешивать слова? Так любят только старики!..»

Луций готовился к политической карьере, Овидий же себя политическим деятелем не видел. «Автобиографическая элегия» свидетельствует, что у него в юности были проблемы, с которыми сталкивались множество поэтов самых разных эпох – отец советовал ему заняться чем-то полезным и прикладным, гарантирующим материальную стабильность, и юноша честно пытался:

Часто отец говорил: «К чему пустые занятья,

Ведь состоянья скопить сам Меонид не сумел!»

Я подчинялся отцу и, весь Геликон забывая,

Стопы отбросив, писать прозой пытался, как все.

Но против воли моей слагалась речь моя в стопы,

Все, что пытался писать, в стих превращалось тотчас…

Другие номера издания «Личности»

№ 125/2019
№ 124/2019
№ 123/2019
№ 122/2019
№ 121/2019
№ 119/2018