Личности 121/2019

Валерия Шелест

ЮКИО МИСИМА: НАПИСАВШИЙ СМЕРТЬ

Необыкновенно работоспособный и плодовитый, писавший почти ежедневно на протяжении тридцати лет из прожитых им сорока пяти, Мисима оставил после себя обширное литературное наследие, состоящее из сорока романов, восемнадцати пьес, сотен эссе и рассказов, публицистики.

Являясь едва ли не самым знаменитым и читаемым японским писателем и драматургом, Мисима, тем не менее, своей славой обязан не в последнюю очередь и тому, что придумал, поставил и сыграл собственную смерть. Страшный спектакль, в котором, как и положено, были исполнитель главной роли, статисты и зрители…

У большинства писателей в голове полный порядок, но ведут они себя как дикари, я же внешне совершенно нормален, но внутри – болен.

Юкио Мисима

В 1908 году губернатором японской колонии на острове Сахалин был назначен Дзотаро Хираока. Эта должность стала венцом карьеры амбициозного выпускника юридического факультета Императорского университета, который он окончил в 1892-м и сразу же поступил на службу в Министерство внутренних дел. Через год после завершения учебы Дзотаро женился на высокообразованной, утонченной Натсу Нагаи – девушке из старинной самурайской семьи, тогда как Дзотаро не мог похвастаться знатным происхождением. И этот брак по всем статьям должен был считаться мезальянсом, если бы не одно обстоятельство: Натсу с детства отличалась крайней истеричностью и неуравновешенностью, проявления которых были столь сильными, что семья стремилась поскорее избавиться от нее, тем более, что Натсу являлась старшей из 12-ти детей, и младшие не могли вступить в брак раньше нее.

В 1914-м за должностной проступок Дзотаро был отправлен в отставку. Звезда его закатилась навсегда. Он пытался заняться бизнесом, но, не имея к этому способностей, быстро обанкротился.

В браке Дзотаро и Натсу родился единственный ребенок – сын Адзуса. По характеру он был полной противоположностью и взбалмошной матери, и жизнерадостному отцу, о котором в зрелом возрасте вспоминал следующими словами: «Он был абсолютно непригоден для управления семьей, но чрезвычайно галантен». Адзуса вырос сдержанным прагматиком, трудно сходившимся с людьми. Получив образование на том же юридическом факультете Императорского университета, что и отец, он занимал невысокую должность в одном из департаментов Министерства сельского хозяйства. В 1924 году Адзуса женился на Сидзуэ Хаси. По всей вероятности, брак строился на расчете: Адзуса нуждался в статусе женатого человека (а Сидзуэ была неплохой партией – образованная девушка из хорошей семьи), и, как показали дальнейшие события, не испытывал к жене ни нежности, ни сочувствия. А сочувствовать было чему: в свекрови тихой Сидзуэ досталась высокомерная сумасбродка, не терпящая посягательств на свой авторитет в доме. Натсу страдала ишиасом и, когда случались приступы, она, мучимая болями, становилась абсолютно несносной, тираня всех вокруг. Адзуса не дал себе труда просветить свою избранницу по поводу ситуации в семье Хираока, обращался с ней так же сдержанно, как и со всеми остальными; ему приходилось много работать, возвращался он поздно (на нем все еще висели долги Дзотаро, который меж тем не без приятности проводил время в задних комнатах дома, попивая саке и играя в го) и имел смутное представление, какую жизнь пришлось вести его молодой жене. 14 января 1925 года Сидзуэ родила сына Кимитакэ, который войдет в историю мировой литературы под именем Юкио Мисима.

Натсу «вышла на сцену» через семь недель после рождения своего первого внука. Она забрала младенца к себе в комнату, мотивируя это тем, что ребенку опасно жить на втором этаже (к младшим сестре и брату Кимитакэ, Мицуко и Тиюки, она позднее не проявила никакого интереса, и они выросли с родителями). Безответная Сидзуэ не в силах была противостоять властной свекрови, а Адзуса во всем подчинялся матери и жестко пресекал попытки жены роптать.

«Мама стояла надо мной, пока я кормила Кимитакэ, следя за временем по карманным часам, которые она всюду носила с собой. Когда время истекало, она хватала и уносила его вниз, в свою комнату. А я мечтала, лежа на кровати, держать и кормить Кимитакэ еще и еще, сколько он пожелает.

Даже когда Кимитакэ исполнилось три года, она разрешала взять его на прогулку только в хорошую погоду. И лишь когда он достиг возраста пяти или шести лет, мне было позволено выходить с ним из дома одной, без служанок, и только в солнечные безветренные дни. Как мать, я мечтала сделать так много для Кимитакэ, но мои планы всегда рушились, и я понимала тщетность своих усилий».

Под полным контролем бабушки и фактически на положении ее пленника мальчик прожил до 12(!) лет. Ревность Натсу была безграничной: любое проявление привязанности к матери она рассматривала как непочтение к ней, бабушке. В меру своих детских сил Кимитакэ пытался лавировать между двумя любящими его женщинами, стараясь не вызывать гнева бабушки и не причинять боли маме. Он рано научился скрывать свои истинные чувства и никогда не жаловался. Вполне вероятно, что мальчик создавал в своем воображении другую реальность, другой мир, в которых и проживал жизнь. А поскольку бабушка фактически запрещала ему гулять, общаться не только с дюругими детьми, но и с родными братом и сестрой, играть игрушками (большинство из них были признаны «опасными»), единственное, что оставалось мальчику, это фантазии. «Все говорят, что жизнь – сцена. Но для большинства людей это не становится навязчивой идеей, а если и становится, то не в таком раннем возрасте, как у меня. Когда кончилось мое детство, я уже был твердо убежден в непреложности этой истины и намеревался сыграть отведенную мне роль, ни за что не обнаруживая своей настоящей сути», – напишет двадцатичетырехлетний Мисима в романе «Исповедь маски».

Другие номера издания «Личности»

№ 122/2019
№ 120/2019
№ 119/2018
№ 118/2018
№ 117/2018
№ 116/2018