Личности 121/2019

Марина Ливанова

ГОРАЦИЙ КВИНТ ФЛАКК: ПАМЯТНИК СЕБЕ

Ни златом, ни резною тканью,

Ни рядом мраморных столбов,

Аравии роскошной данью

Не блещет мой убогий кров.

Так писал Гораций о своей вилле в Сабинии, подарке Мецената, и потомки верили – пока раскопки в конце двадцатого века не показали: у него была по-настоящему роскошная вилла среди живописных холмов, большое здание с мраморной колоннадой и узорной плиткой на полу, с водопроводом, бассейном, фонтаном и тенистыми садами. Он любил это место и предпочел бы жить здесь постоянно, однако подарок приходилось отрабатывать – своим присутствием в Риме, авторитетом, стихами, жизнью.

Впрочем, у его старшего современника Цицерона было два десятка подобных вилл

Наш герой не был потомком знаменитых братьев Горациев, дававших клятву в Риме перед битвой с Куриациями, но мог иметь к этому древнему роду косвенное отношение: рабы-вольноотпущенники часто принимали фамилию своих хозяев, а римская колония Венузия на юго-востоке Италии, на границе Лукании и Апулии, относилась к «горациевой трибе». Здесь 8 декабря 65 года до н.э. в консульство Луция Аврелия Котты и Луция Манлия Торквата появился на свет Квинт Гораций Флакк.

Того, что его отец был когда-то рабом, Гораций никогда не скрывал. По тогдашним законам сын вольноотпущенника уже был свободным и формально пользовался всеми гражданскими правами, однако социальная неполноценность такого человека ощущалась; приходилось с этим жить. О происхождении семьи Горация ничего не известно. По одной из версий, его отец был греком, поскольку Венузия была довольно плотно заселена греческими переселенцами. Не знаем мы ничего и о матери нашего героя: скорее всего, она умерла или родами, или когда он был совсем маленьким – в своих произведениях поэт упоминал свою няню Пуллию, но не мать.

Гораций-старший получил свободу, отнюдь не будучи неимущим: он владел в Венузии небольшим имением, где и прошло детство его сына. В письме к Меценату Гораций упоминал, что его отец был сборщиком податей, но чаще называл его в текстах «честным земледельцем». В Венузии имелась начальная школа Флавия, которую посещали даже дети местных центурионов. Но отец хотел для сына большего – и потому переехал в Рим, где тот мог получить достойное образование, как у детей всадников и сенаторов.

По другой версии, отец поэта сразу после освобождения поселился в Риме, и свое имение в Венузии приобрел на деньги, заработанные в столице: он был «exauctionum coactor» – служащим при аукционисте, собиравшим деньги за проданные товары; такой помощник получал один процент от сделки. Впрочем, современники Горация, желая уязвить поэта, распускали слухи, будто его отец торговал на рынке соленой рыбой. «Сколько раз видел я, как твой отец рукавом нос утирал!» – цитировал неизвестного насмешника Светоний, самый «желтый» из античных историков.

Своего первого учителя, Орбилия Пупилла из Беневента, Гораций между делом высмеивал в стихах: это был отставной военный, широко применявший к ученикам телесные наказания. В его школе Гораций изучал тексты Гомера и одного из первых римских поэтов и драматургов Ливия Андроника.

Римская культура на тот момент все еще заметно проигрывала греческой, и продолжать образование юный Гораций поехал в Афины, в платоновскую Академию, о которой всегда вспоминал с благодарностью. Академия была самым престижным учебным заведением античности, сюда же примерно в то же время отправил своего сына и Цицерон. Между собой юноши не общались. Цицерон-младший, что явствует из его переписки с отцом, вел образ жизни типичного представителя золотой молодежи, а юный Гораций излишеств позволить себе не мог – и действительно учился: знакомился с греческой философией, риторикой и литературой. Однако в те годы он сумел и попутешествовать по Греции и Азии, что в те времена считалось немаловажным для приобретения образования.

Греческий язык Гораций выучил в совершенстве и писать начинал именно на нем, но быстро понял, что это бесперспективно – слишком высока конкуренция. «Все равно что носить в лес дрова», – впоследствии говорил он.

Тем временем в Риме разворачивались события, которым суждено было в корне изменить его жизнь.

15 марта 44 года до н.э. в Риме был убит Юлий Цезарь. Гражданская война между республиканцами и сторонниками императора вышла на новый виток. Осенью в Афины прибыли главные заговорщики – Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин, которые наращивали свою армию. Встретили их здесь триумфально, были возведены их бронзовые статуи. Вскоре Кассий отбыл в Сирию, а Брут остался в Афинах.

Большой поклонник платоновской Академии, Брут начал посещать философские лекции, где, впрочем, не только слушал преподавателей, но и выступал сам. Республиканские идеи и личная харизма Брута захватили прогрессивную римскую молодежь. Под его знамена встали и Цицерон-младший, и Квинт Гораций Флакк.

В армии Брута последний получил должность военного трибуна, то есть командира легиона, на которую в Древнем Риме мог претендовать только представитель сословия всадников. Вступить в него можно было за взнос в 400 тысяч сестерциев: видимо, отец Горация сумел собрать такую сумму.

Войска под предводительством Брута и Кассия совершили победоносный поход по Малой Азии; участвовал ли в нем Гораций, неизвестно. В Риме образовался новый триумвират: будущий император Октавиан, Марк Антоний и Лепид. Их войска двинулись в Македонию и встретились с республиканцами в битве при Филиппах, вернее, двух… В первой республиканцы были близки к победе, но между армиями Брута и Кассия не было четкой координации, и Кассий покончил с собой, приняв отряд, посланный ему на помощь Брутом, за вражеский. Брут возглавил общее командование республиканскими силами, и через три недели, 23 октября 42 года до н.э. состоялась вторая битва при Филиппах. «Обе стороны одинаково предсказывали, что в этот день предстоящее сражение решит всю судьбу римского государства, – писал античный историк Аппиан. – И действительно судьба его была решена…»

На иллюстрации: «Гораций читает свои сатиры Меценату», 1863

Другие номера издания «Личности»

№ 126/2019
№ 125/2019
№ 124/2019
№ 123/2019
№ 122/2019
№ 120/2019