Личности 122/2019

Яна Дубинянская

АНТИХАРИЗМА ДАСТИНА ХОФФМАНА

Когда в 1967 году вышел на экраны фильм Майка Николса «Выпускник», после которого Дастин Хоффман проснулся знаменитым, но еще далеко не звездой, у дебютанта захотел взять интервью Луис «Стадс» Теркел, гуру американской журналистики. Они проговорили три часа, после чего интервьер обнаружил, что все это время у него не работал диктофон. «Не возражаешь, если мы поговорим о том же самом еще раз?» – предложил как ни в чем не бывало журналист актеру. Дастин Хоффман не возражал, и вовсе не потому, что еще не знал себе цены.

«Сейчас я сказал бы то же самое», – уверял он в восемьдесят лет

«Я не настолько стара, чтобы помнить Дастина Фарнума, – говорила мать актера, опровергая расхожую легенду, будто назвала сына в честь звезды вестернов немого кино. – Мне просто понравилось имя, поэтому я и назвала его Дастином».

Мальчик родился в Лос-Анджелесе 8 августа 1937 года, в семье эмигрантов второго поколения. Его бабушка и дедушка по отцовской линии были родом из Белой Церкви под Киевом (тогда – Российская империя), предки по матери – из Румынии.

Мать будущего актера, урожденная Лилиан Голд, до замужества была джазовой пианисткой, а потом, как вспоминал ее знаменитый сын, «в угоду отцу разыгрывала из себя образцовую домохозяйку». Отец, Гарри Хоффман, работал когда-то на киностудии «Коламбиа Пикчерз» ассистентом режиссера по реквизиту. В 1938-м он привел на съемочную площадку сына: Рональд, старший брат Дастина, снялся в массовке классического фильма Фрэнка Капры «Мистер Смит едет в Вашингтон». Но вскоре отец потерял эту работу, и с тех пор в семье было запрещено даже говорить о кино.

Хоффман-старший пробовал открыть мебельный бизнес, но прогорел, зарабатывал на жизнь как коммивояжер по продаже мебели, и дети считали отца неудачником. Семья то и дело переезжала с места на место, поскольку отец постоянно находил жилье не по средствам, с которого вскоре приходилось съезжать. Обстановка в доме была напряженная, братья конфликтовали с родителями и между собой не ладили тоже.

Неудачником и «гадким утенком» – по сравнению со старшим братом, красавцем и спортсменом, – все детство считал себя и сам Дастин. По рассказам матери, развивался он медленно, заговорил только после трех лет, в школе учился средне. Еще в раннем детстве его отдали учиться играть на фортепиано, мама мечтала вырастить из младшего сына пианиста, но и тут успехи Дастина не были блестящими. «Я не мог играть ни по нотам, поскольку читаю их слишком медленно, ни по памяти, – позже признавался он. – Музыкальная грамота давалась мне с трудом».

На сцену Дастин Хоффман впервые вышел в двенадцать лет, семиклассником: в школьном спектакле «Рождественская песнь» по Диккенсу, в роли малютки Тима. Роль у него была маленькая, и, рассказывал актер, старшеклассник посоветовал ему в конце пьесы воскликнуть фальцетом: «Храни вас Бог, черт побери!» Финальная реплика имела обвальный успех: на следующий день Дастина из школы отчислили, и следующие три года он доучивался в другой.

Подростком Дастин Хоффман был худым, низкорослым, прыщавым и в брекетах, непопулярным среди сверстниц. Выучив единственную мелодию буги, он на каждой вечеринке играл ее на пианино. «Потом я присаживался на край дивана, оставляя место для той особенной девушки, что подойдет ко мне и скажет: ‟Послушай, а у тебя нежные руки”. Она так и не подошла».

В 1955 году Дастин Хоффман окончил школу и поступил в консерваторский колледж в Санта-Монике. Здесь он выбрал в качестве одного из факультативных курсов актерское мастерство: как позже уверял актер, только потому, что по этому предмету, как и по физкультуре, не ставили плохих отметок. Была у него и другая версия для прессы: мол, именно этот курс давал хоть какие-то шансы добиться успеха среди девушек. Дастин Хоффман даже утверждал в интервью, что впервые поцеловался в классе, исполняя с однокашницей актерский этюд.

Пианистом Дастин Хоффман одно время намеревался стать всерьез. Что бы он ни говорил журналистам о своей неспособности читать и запоминать ноты, уровень у него был достаточный, чтобы поступить и два года проучиться в лос-анджелесской консерватории, на факультете классического и джазового пианино. Но потом все-таки понял, что драматическое искусство привлекает его больше.

«Актерство – первое, чем я когда-либо занимался безболезненно и сосредоточенно, – вспоминал он. – Я мог часами репетировать и учить тексты для ролей. Я молил родителей, чтобы они отпустили меня в актерскую школу, так как знал, что не могу потерпеть там неудачу».

Он поступил в калифорнийский театральный колледж при театре Пасадена Плейхауз, из стен которого вышло немало знаменитостей; однокашницей Дастина была юная Барбра Стрейзанд. Дастин Хоффман утверждал, что был одним из самых застенчивых и закомплексованных юных актеров на курсе. Тем не менее, уже в 1958 году он вышел на сцену театра в одной из центральных ролей в пьесе Артура Миллера «Вид с моста» постановки режиссера Барни Брауна.

«Я говорю тебе, парень, в тебе что-то есть, – сказал дебютанту режиссер. – На то, чтобы и люди поняли это, уйдет много времени. Но ты добьешься своего. Как быстро? Думаю, тебе стукнет тридцать, когда это случится».

Двадцатилетнего Дастина Хоффмана такая перспектива не устроила. Тем более что один из любимых преподавателей, приверженец системы Станиславского (чего было достаточно, чтобы все его считали коммунистом), советовал талантливому студенту поучиться в Нью-Йорке.

Из Калифорнии Дастин Хоффман уехал.

Переезд в Нью-Йорк окружение Дастина восприняло как изначально безнадежную авантюру – этот город не без оснований считался братской могилой множества актеров. Его отговаривали все – но он все-таки поехал...

Другие номера издания «Личности»

№ 130/2019
№ 129/2019
№ 128/2019
№ 127/2019
№ 126/2019
№ 125/2019