Личности 123/2019

Елена Бутакова

ВЛАДИМИР ХАВКИН: «МЕЖДУ ВЕРОЙ И РАЗУМОМ»

Имя Владимира Хавкина, создавшего первые вакцины против холеры и чумы, и при его жизни не слишком известное, до сих пор знакомо лишь узкому кругу специалистов.

Поглощенный бактериологией, в зрелом возрасте он приобщился к сионистскому движению, будучи иудеем по вероисповеданию и происхождению.

В молодости Хавкин участвовал в революционной организации и не утратил революционную патетику до конца жизни, мечтая о единстве религии и науки

Он родился 15 марта 1860 года в Одессе, в многодетной семье учителя Казенного еврейского училища Аарона Хавкина и Розалии Ландсберг и был записан в метрической книге синагоги под именем Мордехай-Зеэв (также его называли Маркус-Вольф, Вольдемар и Владимир). Четвертый из пятерых детей в довольно бедной семье, мальчик еще и рано осиротел – ему не исполнилось и семи лет, когда умерла его мать. Отец полностью погрузился в заботы о добывании хлеба насущного и проводил с детьми не так много времени. В детстве Володя был очень одиноким и, возможно, не имея перед глазами примера благополучной семьи, потому впоследствии и не создал собственную.

В Одессе же он пошел учиться – в хедер, религиозную еврейскую школу, но там не задержался, поскольку в 1871-м семья вынуждена была переехать в более провинциальный Бердянск, где жизнь обходилась куда дешевле. Не будучи религиозным иудеем, Аарон Хавкин хотел дать и своим детям светское образование, для чего устроил Володю в гимназию. Мальчик учился с удовольствием и, закончив ее с отличием, в 1879 году поступил в Новороссийский университет в Одессе на физико-математический факультет. Деньги на учебу выделил старший брат Володи, а 20 копеек в день как нуждающемуся студенту – университет.

Любимыми занятиями юного Хавкина, который учился на естественном отделении, были лекции Ильи Ильича Мечникова (в частности, о зоологии простейших), и тот, в свою очередь, отмечал его способности и энтузиазм. Однако не только наука влекла юношу – он мечтал о справедливом устройстве общества, о перераспределении материальных благ, чем бредили революционеры-народовольцы второй половины ХІХ века. Студенчество (извечный очаг свободомыслия в любой стране) в Новороссийском университете, одном из самых демократичных учебных заведений в империи, отличалось особенной широтой взглядов: здесь бок о бок учились представители как разных социальных слоев (из зажиточных семей и крестьянских), так и разных национальностей – украинцы, греки, евреи, поляки, молдаване.

Осенью 1881 года студенты первого и второго курсов восстали против преподавания бездарного, по их мнению, доцента Чижова, за что семнадцать из них подвергли разного рода взысканиям, а трое были отчислены. Среди последних – и Хавкин, у которого к тому времени уже сложилась репутация «неблагонадежного», связанного, согласно документам в жандармерии, с террористической организацией «Народная воля». В начале 1880-го его арестовали и хотя на первый раз отпустили, но установили полицейский надзор, который затем продлевали, и в целом он продолжался 8 лет.

После убийства царя Александра ІІ в марте 1881 года по всей стране начались облавы и обыски, сопровождавшиеся еврейскими погромами. Владимир участвовал в уличных боях в рядах Одесской Лиги самообороны, и был задержан полицией с оружием в руках. На сей раз ему удалось выпутаться, доказав, что пистолет был предназначен для самозащиты. Впрочем, не прошло и года, как его вновь арестовали по делу о покушении на прокурора Киевского военно-окружного суда генерала Стрельникова. Спустя пару месяцев заключения Хавкина отпустили, видимо, посчитав, что никакой ценной информацией для следствия он не владеет. После освобождения Владимир продолжал помогать товарищам, изготовлял фальшивые паспорта, но его революционный запал сошел на нет. Пребывание в тюрьме заставило пересмотреть свои взгляды и убедиться, что террористические методы борьбы народовольцев ему претят.

Благодаря протекции Мечникова и еще нескольких профессоров молодого человека восстановили в университете, взяв с него письменное обязательство впредь придерживаться правил. В случае повторного нарушения ему грозило окончательное и бесповоротное отчисление. Но когда дело коснулось любимых преподавателей, на которых начались гонения руководства, студенты встали на их защиту, написали коллективное письмо с требованием оставить на преподавательских должностях Илью Ильича Мечникова и других выдающихся педагогов, а ректору Семену Петровичу Ярошенко покинуть свой пост. Подпись Хавкина тоже стояла на этом письме, что означало автоматическое отчисление из университета. Вместе с ним были изгнаны будущие ученые с мировым именем – химик Николай Дмитриевич Зелинский, геолог Николай Иванович Андрусов, будущий ректор Московского университета Александр Аполлонович Мануйлов. Осенью 1882-го Владимир пытался поступить в Петербургский университет, но в силу его «неблагонадежности» и национальности (он не имел права покидать зону оседлости и жить в столице) это не удалось.

Каким образом после разгрома народовольцев в Одессе он смог избежать ареста и наказания, биографами не установлено. Он остался без товарищей, большинство которых пошли на каторгу, без законченного образования и без профессии. Для него настали тяжелые времена – он голодал, днем давал частные уроки и нередко разгружал суда в порту, а по вечерам корпел над учебниками. Денег не хватало, за неуплату хозяйка комнаты грозилась его выгнать...

Другие номера издания «Личности»

№ 131/2019
№ 130/2019
№ 129/2019
№ 128/2019
№ 127/2019
№ 126/2019